06.06.2016 – 12:39 | Один комментарий

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Память

«Признать негодным к лётной службе»

Добавлено: 06.12.2011 – 11:40Комментариев нет

Василий Михайлович ШевчукПервомай 1942 года в Крыму наши штурмовики решили встретить налётом на особенно досаждавшие пехоте батареи немецкой артиллерии. На прикрытие штурмовиков в 13:10 поднялось звено истребителей Як-1 247-го ИАП под командой комэска Степана Карнача; ведущим второй пары шёл комиссар эскадрильи лейтенант Василий Шевчук; это был его третий боевой вылет за день.

Сразу же после взлёта прибор показал перегрев двигателя у ведомого Шевчука, а на подлёте к линии фронта у ведомого Карнача обнаружился перерасход бензина. Так что к месту штурмовки лётчики подошли вдвоём — и практически сразу обнаружили на встречном курсе 10 «Мессеров». Командир принял решение: разбить пару и воевать поодиночке, сделав из одной тактической единицы две, пусть и ослабленные.

«Мессеры» увлеклись лёгкой добычей и не пошли к штурмовикам — чего прежде всего и добивались наши истребители. Карнача связали боем четыре немца, а на Шевчука для гарантии насело шесть (немцы, очевидно, небезосновательно предположили, что ведомый слабее ведущего, и решили для начала разделаться с ним).

Сколько они виражили в крымском небе — Шевчук не запомнил. Запомнил, что, пытаясь загнать кабину врага в прицел, держал на вираже крылья практически вертикально, удерживая нос по горизонту педалями. И всё-таки переиграл опытного врага, «натянул» перекрестье прицела на кабину «Мессера» и немедленно всадил в неё очередь из своих обоих стволов. Вражеский истребитель взорвался в воздухе в 13:35, став четвёртой победой лейтенанта. Однако кто-то из оставшихся пяти, освобождённых от обязанности подыгрывать своему командиру, тут же вогнал очередь в мотор шевчуковского Яка. Самолёт вспыхнул. Высота была критической: 180 метров. Лётчик натянул очки, сбросил фонарь и покинул пылающий самолёт методом срыва — перекинув ранец парашюта за борт и дёрнув кольцо.

Из воспоминаний Василия Шевчука, опубликованных Воениздатом в 1980 году под названием «Командир атакует первым»:

Сознание возвращается какими-то толчками, импульсами. Я сбил... Удар по самолету. Огонь. Шёлк парашюта. Пламя. Удар. А до этого? Бой. Шесть против одного. Нет, против меня был один... Где Степан?.. Бой над чужой территорией. Рядом с передним краем, но над чужой. Пистолет! Где мой пистолет? Глаза нужно открыть, глаза... «Ну, Василий, ну!» — приказываю себе. Лицо жжёт.

Взгляд упирается прямо в небо. Странное небо — огненно-жёлтое. И по нему серая полоса. «Дым», — догадываюсь. Прямо надо мной со снижением идет Як-1, словно привязанный к этой полосе. Неужели Степан Карнач? Кроме Карнача и меня, здесь быть никого не должно. Значит, и его сбили.

Он тянет к своим. А где же я? Приподнять голову очень трудно, но всё-таки сумел. Опять проклятая боль по всему телу. Лежу лицом в небо. Не то на бруствере окопа, не то на краю воронки. Под спину что-то резко давит. «А, наверно, ремни парашюта», — пронеслось в голове. Повернуться нет сил. Слышу приглушённый разговор. Шаги. Руку к кобуре. Дикая боль. Небо чернеет. Куда-то проваливаюсь...

Опять голос. Откуда-то издалека. Женский. На щеках живительно-облегчающая прохлада человеческих рук. Память восстанавливается с того места, где оборвалась. Пистолет! И снова боль. На этот раз сознание возвращается окончательно. Перед глазами расплывчатые контуры лица.

— Ну вот, сокол ясный, и очнулся. Ишь, как тебя здорово ошпарило. Ничего. Перевязочку сейчас сделаем. Заживёт. Всё заживёт, — мягкий женский говор разгоняет остатки темноты.

Пытаюсь приподняться. Нет, плохи дела, опять пронизывающая боль. Женщина поняла:

— Лежи. Лежи уж теперь. Сейчас разберемся, куда тебя.

У моей спасительницы выцветшая добела пилотка некрасиво натянута до самых ушей. Догадываюсь: чтобы волосы не мешали работе.

А сестра, ощупывая осторожно ноги, руки, по-прежнему мягко приговаривает:

— Ну вот — тут цело. Рученька тоже. С вашим братом, лётчиками, тяжело. У наших ребят убит — так убит, ранен — так сразу видно где. А вашего ранят, да ещё пока падает — шишек набьёт. Ничего, найдём.

... Чем дальше осмотр, тем беспокойней становится ее голос. А я, уже расслабившись, снова теряю сознание.

... Очнулся в землянке, неярко освещенной, как всюду в прифронтовой полосе, самодельным светильником из снарядной гильзы. Около топчана, на котором я лежу, стоит невысокий майор-пехотинец. Рядом со мной, судя по всему, — врач. Женщина, которую помню там, на бруствере окопа, зелёнкой смазывает мое лицо. Врач перевязывает рану на ноге. Женщина все время что-то приговаривает, врач молчит. Я тоже молчу, терплю щиплющую боль на лице и жду, что скажет врач.

Закончив перевязку, неразговорчивый медик удручённо произнес:

— Без рентгена не уверен, но у вас, товарищ лётчик, по всей видимости, что-то с позвоночником.

Пехотный майор замахал на него руками, шутливо оттолкнул от топчана.

— Брось, доктор. Не пугай пилота. Дай-ка мы с ним лучше выпьем. Как-никак, а сегодня праздник. Держи, сокол! — И он протянул мне полстакана водки, половину огурца.

— Ты, лейтенант, не слушай эту медицину. Им бы только болячки искать. Парень ты крепкий, какой там ещё позвоночник может быть!..

Я машинально взял стакан, чокнулся с майором, но в голове пронзившие, как выстрел, слова врача: «Что-то с позвоночником».

— Брось, лейтенант! Давай еще выпьем. За вашего брата. Вы сегодня молодцом поработали. Нас эти две батареи, которые сейчас штурмовики разделали, три недели донимали. Тяжёлые, черти! Три дня назад, — майор вздохнул, — прямое попадание снаряда в землянку моих разведчиков. Ребята только спать легли. С задания — оттуда — вернулись. А сейчас, слышь, молчат... А что ж истребителей мало было? Мы весь бой видели. Думали, не дотянешь ты до передовой. Уж очень низко выпрыгнул. Я на всякий случай распорядился: на нейтральной или у них опустишься — второй батальон в атаку, выручать. Дотянул до нас, молодец, а напарника твоего подожгли. Ну он-то далеко ушёл. Не знаю, правда, долетел до аэродрома или нет — горел сильно. Ничего, сокол, война...

Майор говорил без остановки, перескакивал с одного на другое. Я видел, чувствовал его бесхитростное желание приглушить, отдалить слова врача о ранении позвоночника, так угнетавшие меня. И в то же время он искренне радовался, что я остался жив, что штурмовики хорошо отработали, и тут же тяжко переживал гибель своих разведчиков.

... — А у нас, — майор скорбно вздохнул, — у нас... Пошли в отряде пятьсот человек, а высадились на землю меньше трехсот. А через неделю не знаю, кто и остался от первых. Из знакомых — Маруся вот, сестра, — показал он на женщину, которая первой встретила меня на земле, — ну и еще десяток-полтора бойцов. Весь полк новый. — Он закурил и уже спокойнее, поглядывая на сестру, продолжал: — Меня тоже в той заварухе ранило и с палубы сбросило. Вода ледяная. И знаешь, кто спас? Маруся! Да, она, брат! Мужики боеприпасы сгружают, оружие. А она увидела — и в воду. Тебя тоже, кстати, она вытащила. Ты не совсем к нам упал, а на брошенные окопы перед нашим передним краем. Очень уж они простреливаются хорошо, мы их и оставили. А она, не успел я и глазом моргнуть, хвать свою сумку и ползком к тебе. Я только и сообразил, что следом четырёх бойцов послать. Одного на обратном пути всё-таки зацепило. Вот так, сокол ясный, — почти Марусиными словами закончил майор.

Как ни занимали меня мысли о раненой ноге, обожжённом лице и, главное, о позвоночнике, я не мог не проникнуться чувством величайшей признательности к этим людям. И к разговорчивому майору, и, конечно, к замечательной женщине — медсестре Марусе. Да и чем я мог отблагодарить их? Я сердцем понимал, что здесь, в этой землянке, на переднем крае стрелкового полка, где уже давно не ведут счёт общим потерям, а говорят только о тех, кто погиб недавно, где просто некому вспоминать о погибших раньше, потому что те, кто мог их вспомнить, сами уже погибли, где подвиг стал повседневным делом, словами не благодарят за спасение. Больше того, эти люди сами готовы сказать тебе спасибо за то, что остался жив, за то, что дотянул до переднего края и не пришлось поднимать второй батальон в атаку. Да, и за это. Батальон в атаке — новые потери. Хотя я уверен, что майор не только бы послал людей вперед, но и сам бы пошел на выручку неизвестному летчику.

Цитата большая, но важная, в том числе по сюжету. Отлично, кстати, иллюстрирует отношение РККА к своим вообще и к сталинским соколам в частности: для спасения одного лётчика пехота готова была подняться в атаку целым батальоном.

Вскоре Шевчук добрался до «своего» госпиталя. Ему обработали обожжённое лицо, вынули осколок из ноги, но позвоночником не занимались — в полевом госпитале не было ни рентгена, ни соответствующих специалистов. Боль в спине то ли ослабла, то ли Шевчук к ней привык. Через несколько дней он прибыл в родной полк, где его уже сняли с довольствия как пропавшего без вести; хорошо, не успели извещение домой отправить.

Вскоре он даже снова слетал на прикрытие штурмовиков — но, приземлив самолёт, прямо в кабине потерял сознание от острой боли в спине.

Узнав об этом, командование в приказном порядке направило лейтенанта Шевчука на обследование в Краснодар, где располагался 378-й военный госпиталь. Там он оказался ровно через полмесяца после того, как был сбит и упал на передний край — 16 мая.

… Женщина-хирург внимательно рассматривала рентгеновские снимки. Я не сводил с неё глаз, стараясь по выражению лица угадать свою судьбу — что с позвоночником?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.