06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Разведчик — Попов Александр Дмитриевич

Добавлено: 15.03.2012 – 13:05Комментариев нет

— Моя военная эпопея началась с первого часа войны. В эти дни были сотни моментов, когда я мог погибнуть. Вся бедственность нашего положения заключалась в том, что столько наших командиров проявляли трусость, как это произошло с тем же командующим нашим Западным военным округом Павловым. Хотя его и Климовских справедливо расстреляли. Это я по прошествии стольких лет так рассуждаю. Между прочим, за пятнадцать дней до нападения я видел Павлова. Помню, поздоровался и доложил о местонахождении нашей роты. На южном направлении, в отличие от нас, командование действовало более умело, сумев хорошо отвести войска от прямого боестолкновения с превосходящими силами противника. Мы были полностью оголенными. Кроме того, орудия наши не находились в боевой готовности. Более того, когда совершилось нападение, не было никакого приказа на открытие огня.

Решения приходилось принимать в спешном порядке. В то время должность у меня была не особенно важная — старшина роты. Но когда в 4 часа утра немецкие самолеты пересекли территорию СССР и начали прямой наводкой нас обстреливать, я поднял роту по тревоге, так как на тот момент был старшим по званию. Из офицеров почти никого не оставалось. Некоторые в одних подштанниках выбегали из трехэтажного красного кирпичного здания нашей казармы. Многим и одеваться некогда было: надевали сапоги на кальсоны и выбегали, прихватив с собой винтовку. В течение трех дней мы воевали на танках, совершая спешное отступление.

За эти сутки мы испытали на собственной шкуре, наверное, бомбежек двадцать. Наши слабые зенитки только хлопали, но редко кого сбивали. Немецкие же самолеты летали большими тучами, бомбили нас и обстреливали прямой наводкой. Ощущения от всего пережитого были жуткими. Помню, во время этого отступления нам казалось, что земля колыхалась под нами. Будто что-то подбрасывало землю! Все было охвачено большим огнем. Горели и наши легкие танки. Немцы легко выполняли свою задачу, так как все ими было до этого зафотографировано.

Подвергаясь бесконечной бомбардировке и обстрелу, мы, что называется, бежали от смерти. Паниковать некогда было! Нужно было спасать собственную жизнь. Нам сразу дали команду рассредоточиться. Рассредоточившись в лесу мы заняли оборону, строили капониры. Одним словом, приспосабливались к условиям окопной жизни. Копали рвы, потом начали строительство ДОТов, но так и не закончили строительства. Перед нами была поставлена другая задача. Возможно, пехотинцы и военные строители, которые после нас там воевали, их и использовали. Что запомнилось — катастрофически не хватало у нас стрелкового оружия. Правда, были у нас, помню, пушки — 45-миллиметровые артиллерийские орудия. Воевало, кстати, там несколько дивизий, танковых бригад, понтонных, пехота. В первые дни войны пробовали стрелять из винтовок в самолеты, но все это оказывалось бесполезным.

— Неподалеку от вас находилась Брестская крепость...

— Мы находились восточнее от нее в 2 километрах. До войны в этой крепости я бывал. Она находилась на возвышенности и поэтому была в период этих боев оголенной. .

— В дальнейшем вы стали воевать зенитчиком.

— Когда через четыре дня закончилось это отступление, меня отправили на переформировку и вскоре назначили командиром взвода ПВО по охране штаба 6-й Краснознаменной армии. В то время воинское звание мое было всего лишь сержант. Но с командованием вообще была неразбериха. Поскольку многие наши непосредственные начальники разбежались, дело доходило до того, что ротами командовали сержанты и старшины. К сожалению, до войны всю армию подчистили, сделав «врагами народа»! Надо отметить, специальности зенитного пулеметчика в то время еще не существовало. Я же был по специальности просто пулеметчик, но на это тогда не смотрели. Поставили на должность и все!

— Каковы были ваши функции именно как командира взвода ПВО?

— Наверное, сначала мне стоит рассказать о том, что из себя представлял такой взвод. На шасси ГАЗ-АА устанавливались счетверенные «Максимы» и предназначались для борьбы с авиацией противника. В моем распоряжении было две таких машины. Однако нашей основной задачей было именно поддерживание пехоты. Борьба с самолетами являлась уже делом второстепенным. Приходилось, правда, и стрелять в воздух, но это не приносило нам никакого успеха. Лишь однажды нам удалось сбить один самолет, который очень низко пролетал. Летчик тот сразу погиб. Что я могу еще рассказать об этом периоде войны? Запомнился один случай, когда мы едва не угодили в лапы к фашистом. Дело произошло так. Когда мы воевали в районе Десны, командир дивизии отдал нам приказание разыскивать какой-то затерявшийся полк. Но как только вышли на опушку леса, встретили целую роту фашистов. Была у них, кроме того, и танкетка. Заметив нас, они открыли огонь. Мы развернули свои зенитные установки, открыли ответный огонь из восьми стволов и скрылись. Бой принимать было бессмысленно. Немцы долго гнались за нами, но так и не смогли догнать. Задание разыскивать наши полки мы получали очень часто. В 1941 году в нашей армии была такая неразбериха, что такая неопределенность была в порядке вещей.

Обстановка на фронте была крайне неблагоприятная. У нас почти не было самолетов. Большая часть авиационной техники была сожжена в первые дни войны, когда немцами бомбились наши аэродромы. Командование никаких мер в этом отношении не предпринимало. Но отдельные сохранившиеся машины были. Помню, наблюдал я как-то бои наших самолетов. На моих глазах «Мессершмит» сбил два наших. Надо признать, наши самолеты были слабыми и тихоходными. Противник в ту пору вел себя очень нагло. Немцы, пролетая не бреющем полете, показывали нам кулаки. Мне запомнились слова одного нахального немца, которого мы взяли в плен в 1941 году. Он говорил: «Что вы меня спрашиваете? Мы, вон, через неделю будем в Москве».

— Как вас ранило в сентябре 1941 года?

— Мы вели отступление в районе реки Десна, неподалеку от Брянских лесов. 14 сентября я поехал на переправу к реке, это было в районе Новгорода-Северска, где находилась одна из моих зениток на охране переправы. Необходимо было разведать обстановку. В это время начался обстрел из немецкого шестиствольного миномета. Чтобы переждать налет, я прилег. Вскоре полилась кровь. Меня, таким образом, ранило в обе ноги, всего изрешетило осколками. Думаю, что если бы тогда не прилег, меня бы убило. С сентября до 20 декабря 1941 года я пролежал в госпитале, сначала в Щеграх, потом эвакуировался в Рубцовск (госпиталь был оборудован в какой-то специальной школе). Хотели даже ногу отнять, но я не дал этого сделать. Помнится, в Щеграх со мной в палате лежал боец с менингитом, который все время что-то кричал. Мне постоянно делали перевязки, кололи уколами, прикладывали риваноль.

Оттуда нас погрузили в товарные вагоны и начали вывозить. Но только выехали, как под утро налетели немецкие бомбардировщики. Все раненные, которые оказывались в состоянии передвигаться, попрятались в лесах и болотах. У меня такой возможности не было. Я лежал забинтованным в гипсе и ожидал своей смерти. Но повезло — немецкие бомбы не попали в мою сторону. В дальнейшем с госпиталем я перемещался в Курск, после — в город Барнаул Алтайского края. А потом попал в Московское Краснознаменное военно-пехотное училище имени Верховного Совета РСФСР.

Попов Александр Дмитриевич

Курсант Московского ВПУ А.Д.Попов, 1945 г.

— Расскажите поподробнее о пребывании в этом училище. Как вы туда попали? Что запомнилось?

— Это было то самое училище, которое после 1992 года было расформировано основным виновником всех наших бед, в том числе и развала СССР, Ельциным. В то время оно было эвакуировано в Новосибирск. Когда я выписался из госпиталя и ходил еще с палочкой, мне предложили: «Хочешь попасть на учебу в училище? Военкомат здесь, в Барнауле». Я ответил: «Хочу». Получив в военкомате направление в училище, я вскоре прибыл в Новосибирск. Размещался наш состав в казармах. Тогда, собственно, проходило еще формирование. А 14 января, когда немцев уже отогнали подальше от Москвы, мы уже въехали в Подмосковье. Размещались мы в знаменитых красных казармах в Лефортово. Став вскоре в училище старшиной роты, я следил за порядком в казарме и соблюдением наряда дежурств.

Чему нас обучали в училище? Прежде всего, проходили соответствующие политзанятия, изучали материальную часть оружия, но это менее всего. Больше всего, конечно, уделялось времени тактике. Помню, выезжали мы на практические занятия в район Солнечногорска и Климова. Кстати, до нашего прибытия весь состав училища, еще будучи неаттестованным, был брошен на оборону Москвы. Очень много курсантов тогда погибло. Некоторые из них впоследствии вернулись в училище преподавателями. Мне запомнились рассказы их. Так как тогда была нехватка вооружения, в том числе не хватало винтовок, автоматов и патронов, кое-кто из них воевал с немцами с голыми руками. Между прочим, одновременно со мною в училище проходил обучение Дмитрий Тимофеевич Язов — будущий министр обороны СССР.

— Сколько вы проучились в училище и где вы в дальнейшем воевали?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.