06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Медик — Нагорная (Васильева) Нина Тимофеевна

Добавлено: 21.04.2012 – 15:06Комментариев нет

— Мы были тогда приданы армии генерала Ивана Ивановича Федюнинского. Когда началась операция по прорыву блокады Ленинграда, мы, помню, прошли через Керстово на Кингисепп, затем оказались здесь под Нарвой. Я хорошо помню, что город был весь разбит, особенно капитально разрушена была его левая часть. А потом наш госпиталь сменил профиль и был преобразован в 88-й полевой хирургический госпиталь. У нас после этого уже начали делать операции. Мы к тому времени вышли уже на территорию Польши. Потом оказались в Германии. Войну я закончила уже в Берлине. Работой нас очень сильно тогда нагружали. Ведь в то время шло наступление, шли бои, постоянно поступали раненые. Каждый раненый хотел того, чтобы ему как можно скорее оказали помощь. Все просили о помощи. Мы не знали, с кого и начинать. Отдыхали всего по два часа. Потом нам объявляли: «Смена!» И мы снова продолжали работать. Нас настолько загружали работой, даже чересчур, что мы перестали даже чувствовать усталость. Даже за своим внешним видом как-то разучились следить. Мне, помню, начальник госпиталя Шапиро говорил: «Нинушка, когда будут сапоги нормальные? Ты все ходишь, ноги волочишь...». А у меня размер ноги был очень маленький — 40-й.

После войны я около года служила в армии. Демобилизовалась в 1946 году. Вышла замуж за капитана-артиллериста Николая Нагорного. Он закончил военное артиллерийское училище, прошел всю войну, был награжден орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красной Звезды, ну и многими медалями. Его брат был адъютантом командующего артиллерией Группы советских войск в Германии. Мы познакомились с ним еще в войну. Но как познакомились? Он привозил к нам в госпиталь раненых, я их принимала на крыльце. Потом в Берлине встретились. Там же в Берлине и зарегистрировали свой брак. Так что у нас берлинское свидетельство. После войны он служил в армии. В запас уволился в звании подполковника. Но в 1982 году он умер после третьего инфаркта. Так что я 40 лет живу без него одна.

— Приходилось ли вам за время войны попадать под бомбежки?

— А как же? Конечно, бомбежки мы испытывали. Первое время боялись, а потом как-то к этому привыкли. Помню, когда в первый раз началась бомбежка, шофера начали нам кричать: «Девчо-онки! Сюда прячьтесь!» Они нас тогда всех называли девчонками. А мы ими тогда и были. Нам всем по 18-19 лет было. И тогда мы бежали и прятались, как только могли. Но потом, когда нас снова бомбили, перестали и это делать, уже не так сильно боялись самолетов. Попадали мы и под обстрелы.

— Потери у вас были от этого в госпитале?

— У нас за всю войну, сколько я помню, была одна-единственная потеря: во время бомбежки тяжело ранило одного нашего шофера и он потом умер. А так в основном все остались целы и невредимы. Хотя ситуации разные бывали. Вечером на поверках в дни, когда были бомбежки, часто говорилось: «Тот-то ранен, тот-то ранен!» Но особенно страшным был для нас голод. На Ленинградском фронте в госпиталях вообще чаще от него умирали, чем погибали от бомбежек и обстрелов.

— Какие ранения у вас были наиболее характерными?

— Ранения, в основном, были в конечности: в верхние и нижние, в руки и ноги, в живот. Но никаких операций, когда находились под Ленинградом, мы не делали: сразу накладывали повязку и отправляли дальше в эвакогоспиталь. Как-то не до операций нам было! А уже потом, когда блокаду прорвали и наш госпиталь стал хирургическим, то делали и операции.

— Донорством в госпитале у вас занимались?

— Я два раза сдавала кровь по 200 кубиков. У нас ведь, когда мы стояли под Ленинградом, не только не хватало медикаментов, но и даже кровезаменяющей жидкости не было. Мы только получали оттуда спирт. Так что дезинфекция полная была! Как сейчас помню, в 11 часов проводилась поверка. Выходит начальник госпиталя и говорит: «Девчонки! Нужна кровь! Крови нет. Что делать? Если мы от вас не возьмем кровь и не дадим ее нашим раненым, они погибнут. Причем из-за ран они выживут, а от потери крови погибнут». Он нас всегда звал девчонками. В армии тогда было так положено, что добровольцы в должны делать шаг вперед. Мы, девчонки, все шеренгой и вышли. У меня, правда, плохая была группа крови — третья. Но я все равно сдавала кровь. А у остальных были первая, вторая группы, которые очень нужны были нашим раненым.

— Приходилось ли вам в годы войны лечить раненых немцев? От некоторых ветеранов-медиков я об этом, например, уже слышал.

— Конечно, приходилось. Но мы были безразличными к этому. Мы не думали о том, враг это или нет, для нас главным делом было вылечить человека, оказать ему своевременную медицинскую помощь. Даже если это немец, мы все равно обязаны были ему помочь.

— Наши раненые как относились к тому, что лечили их врагов?

— Было сначала такое, что очень отрицательно это воспринимали. Ведь все таки тогда они наступали, а наши — отступали. Потом мы с ними поменялись местами: мы начали наступать, а они — отступать. Но потом все это как-то сравнялись, стали понимать: «Люди везде есть люди!»

— Самострелы не попадали к вам в госпиталь?

— Вы знаете, я совсем не помню такого, чтоб к нам поступали самострелы. Но ведь дело в том, что мы не делали никаких операций. Ведь если самострелы и были, то они попадали бы к нам как легко раненные, им делали бы перевязку и отправляли дальше в эвакогоспиталь, а там бы все дело уже бы обнаруживалось. Мы ведь все-таки были госпиталем первой линии. У нас разгружали раненых, мы им оказывали быстро экстренную медицинскую помощь, после чего их отправляли дальше в тыл.

— От некоторых бывших в военное время медиков я слышал, что раненым для успокоения давали спирт. Вы давали?

— Если к нам попадали тяжело раненные в грудь или голову, мы обязательно давали им выпить спирту. Но спирт использовали мы и для многих других целей. Сейчас, например, в больницах врачи и медсестры руки перед операцией обрабатывают водой с мылом, а только потом делают протирание. А тогда мы только спиртом их и обрабатывали.

Нагорная (Васильева) Нина Тимофеевна

Полевой подвижной хирургический госпиталь № 88. Старший сержант Н.Васильева - в первом ряду вторая слева. 1944 г.

— Встречалась ли на фронте нехватка медикаментов?

— Конечно, встречалась, мы почти ничего не получали. Я прямо могу сказать: мы не готовы были к войне. Особенно в 1941—1942 году. То, как снабжались медикаментами немцы, и то, как снабжались ими мы, — это были две большие разницы. То же самое было и с их качеством. У нас не хватало всего: даже перевязочных средств. У немцев же было все консервированное. Вплоть до того, что ягоды они получали. Уже потом, когда в 1944 году мы прошли Прибалтику, стали получать трофейные немецкие медикаменты. Их, кстати, стерильные бинты или ваты были очень хорошими, перевязочный материал изготавливался, как я понимаю, десятилетиями.

— Когда вы вступили в Германию, как мирное население к вам там относилось?

— Вы знаете, немцы относились к нам хорошо. Когда мы вступили в Германию, то стали жить у немцев на квартирах. Нас, несколько девушек, поместили жить к одному старичку-немцу, у которого два сына воевали и погибли на российском фронте. Он был хороший и добрый человек, относился к нам очень тепло. Всегда кушал вместе с нами. Когда мы, несколько девчат, живших у него, уезжали из Германии, он даже заплакал. Я запомнила его слова: «Ну все, теперь я совсем погиб. Вы для меня как родные дети были».

Нагорная (Васильева) Нина Тимофеевна

Старший сержант м/с Нина Нагорная (Васильева), 1945 г.

— А общались с ним на каком языке?

— Я тогда неплохо знала немецкий язык. Сейчас уже позабыла его. Так что говорили по-немецки. Но он потом благодаря нам немного по-русски научился говорить. Я сейчас часто вспоминаю его. Он был такой добрый человек!

— Какими наградами вы были отмечены в годы войны?

— У меня три боевых медали: «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией». После войны еще орденом Отечественной войны 2-й степени наградили.

— Медаль «За боевые заслуги» вам дали за какие-то конкретные дела?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.