06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Партизанка — Николенко Анна Дмитриевна

Добавлено: 05.05.2012 – 13:24Комментариев нет

В гражданском лагере было много женщин, имевших трех, или даже пятерых детей, муж или находится в партизанах, или воюет на фронте, так что женщины просто-напросто не могли себя в лесу прокормить. Тогда было принято решение собрать девчонок покрепче, и мы стали ходить по нашим покинутым деревням и селам, где искали оставшиеся продукты. Дело в том, что перед тем, как уйти в лес, многие жители закапывали свои продукты в огородах, и мы по разным меткам выкапывали запасы и относили к себе в отряд. Ходили по ночам, впереди обычно шли партизаны, а мы за ними с мешками топали. В одном из первых таких походов я увидела, что нашу деревню дотла сожгли каратели, ничего не осталось. И тогда мы в подвале нашли сожженные тела семьи греков и нашу соседку с детьми. В тайниках же мы выкапывали в основном картошку. Где-то с месяц я так проходила, а потом муж моей старшей сестры, ставший партизаном в боевом отряде, попросил, чтобы я поработала кухаркой в их отделении. У меня и в партизанском билете, выданном сразу же после войны, так и написано: «кухарка». Кроме меня в отделении занималась стряпней еще Тоня Кособородова из семьи известных крымских лесников Кособородовых, которые партизанили в здешних лесах еще во времена Гражданской войны.

В конце 1943 года в лесах начались немецкие прочесы, мы отступали, наши ребята защищали нас, пока мы переходили на новое место. К несчастью, крымские татары, продолжавшие служить противнику, все тропки знали. И хорошо водили немцев по лесам, так что всю зиму 1943—1944 годов мы переходили с места на место.

Когда мы в первый раз отступали со своего места расположения во время прочеса, то я попала под минометный обстрел. Как раз перед прочесом в отряд пригнали барашек, и нам всем в гражданском лагере раздали по большому куску мяса, мой отец тоже получил один кусок на семью. Поставили мы варить мясо в казане, этот казан у меня и сейчас в хозяйстве сохранился. А тут поднялась тревога, пока всех детей собирали, а дело было вечером, уже давно пришла пора отступать от приближающихся немцев, а куда, никто не знает, и мы все потихонечку пошли. Я взяла на руки дочку старшей сестры, а у нас в общем стаде имелась корова, я хотела за ней пойти, но тут из с. Мамут-Султан (ныне – Доброе) немцы начали лес обстреливать из минометов. Не могу идти, боюсь, поэтому я присела под небольшим кустиком, девочку на одной руке держу, а казан с мясом, который захватила в лагере, в другой, жалко же бросать. И вдруг мина разорвалась совсем близко, так что осколок пролетел возле моей головы. Здесь я испугалась, и побежала в гору. Как я на ту крутую гору вылезла, совершенно не помню. Там я нашла наших людей и с ними отступила. Этот казан отец потом нашел, но уже, конечно же, без мяса. В итоге мы отступили на Абдугу, и казалось, что оторвались от прочесывающих лес немцев, и вдруг они вышли к нашему лагерю. К счастью, буквально за несколько минут до этого нас предупредили о подходе немцев, после чего мы спрятались в глубокой балке, по дну которой тек глубокий ручей. И наши дети – ни один не пикнул, пока враги строчили над нашими головами из пулеметов. Шел бой, но у нас никого не задело, они построчили-построчили и дальше пошли. А потом пришли наши партизаны и сказали, чтобы мы выходили, противник ушел. И только тогда мы вышли. Замерзли и продрогли, что уж говорить.

Потом переходы с место на место стали постоянными. Один раз в 12 часов ночи мы отступали перед немцами через истоки р. Черная, а нужно было идти след в след. Когда мы подошли к речке, что она разлилась, вода поднялась на уровень выше колен, переходить весьма трудно. К тому времени я уже в сапогах, хотя, как помнишь, убежала в тапках, а когда партизаны из нашего отряда постреляли немецких офицеров в селе Тавель, брат снял с одного из убитых сапоги и принес мне. Так что я переносила всех, кого могла, и женщин, и детей. Мужчины сначала завалили дерево, чтобы мы смогли перебраться на другой берег, а вся вода на этом дереве встала, брызжет через ветки и замерзает, скользко, пожилым не пройти, моей маме, к примеру, было под шестьдесят. Так что я всех в сапогах переносила, маленьких детей схватишь в охапку по двое и переносишь. Женщин по одной переводила. В итоге на мне вся одежда замерзла, и ноги я тогда сильно простудила.

Николенко Анна Дмитриевна
Николенко Анна Дмитриевна с двоюродной сестрой, с. Доброе, 1947 г.

Затем в феврале 1944 года в одном из боев в лесу погиб мой брат Федор – он кое-что знал о тех добровольцах, что в 1943-м году перешли на сторону партизан, и во время сильного прочеса, наши стали отступать вглубь леса и отстреливаться, ему выстрелили в спину. Видимо, свои это сделали. Но это был, я могу только догадываться.

В марте и апреле мы постоянно находились под обстрелом, потому что немецкие броневики и машины отступали по дороге на Севастополь, и простреливали окружающие леса, чтобы партизаны на них не нападали.

Из леса мы вышли 14 апреля 1944 года, вслед за нашим боевым отрядом. Красная армия наступала на Севастополь, а мы остались в селе Мамут-Султан. Всего в лесу погибло из тех односельчан, кого я хорошо знала, три человека – младший брат Федор, мой одногодок, совсем молоденький парень, и один женатый дядька. Причем все они погибли в тот злосчастный день, когда подстрелили моего брата. Кстати, отец забрал к себе на воспитание сестру моего погибшего одногодка. Почему? Дело в том, что ее семью выслали, они был греками. Считаю, что этот добрый народ из Крыма неправильно выслали, они с немцами, в отличие от крымских татар, массово не сотрудничали.

Итак, мы вышли из леса. В нашей деревне жить стало невозможно, потому что немцы даже курятники сожгли, никаких строений не осталось. У нас был подвал и погреб в доме, мы пришли в сожженное село Тавель, и открыли дверь, ведущую в подвал. Мы думали что-то поискать, но там посреди подвала лежала граната, и мы побоялись заходить.

Молодые партизаны все пошли на фронт, старики и мы, девушки, вырыли в Мамут-Султане землянки, и начали потихоньку жить. Вскоре нас стали вызывать в Симферополь в отдел НКГБ СССР, где расспрашивали о времени, проведенном в лесах в гражданском лагере, в итоге мне там выдали справку о том, что я работала кухаркой.

— Как кормили в партизанах?

— Что с собой принесли, то и ели, потом в брошеных деревнях, как я рассказывала, кое-что добывали. Голод, конечно же, был, да еще и какой, ведь во время прочесов нашу скотину немцы угнали. Последние месяцы мы начали даже лошадей резать, они были уже истощенные, кормить их было нечем, так что мы стали лошадиное мясо варить, а оно все пеной берется. Но ели, куда деваться.

— Как мылись, стирались?

— Снег грели. Труднее было не с мытьем, а с ночлегом – мы строили шалаши, а вокруг снег, прямо на нем ставили. Как же спать на снегу? Во-первых, посреди шалаша горел костер, во-вторых, наши мужики рубили деревья, очищали их от коры, после чего бревна клали на снег, а потом у кого что есть, укутывали бревна тряпками и ложились на них. До сих пор помню, как подо мной вода журчала и бежала, ведь от огня снег быстро таял. И всю зиму мы так и пролежали на бревнах. А когда мы начали отступать от карателей и уходить с места на место, то некогда было спать. Тогда тяжело приходилось, одна молодая женщина даже хотела восьмимесячного ребенка бросить в обрыв, но моя мама его спасла. Она его голенького завернула в одно одеяльце, он начал плакать, ведь замерз, девушка уже на обрыв вышла и намеревалась ребенка бросить, но моя мама ее догнала и забрала ребенка, сняла с себя фуфайку и согрела его, он замолк.

— Вши в гражданском лагере были?

— Да, но не у всех. Кто мылся, у тех не было – мы использовали для мытья тазики, которые захватили из деревни. Снег нагревали возле костра, и я постоянно при первой же возможности по наказу отца мылась, он прошел окопы Первой Мировой войны, и прекрасно представлял, что такое вши. А вот некоторые так не делали, и была даже одна семья, которая тифом заболела. Кто-то мало мылся, а кто-то и совсем не мылся – у них по одежде вши свободно ползали.

— Что было самым страшным в партизанах?

— Тебя все время не покидало чувство опасности. Когда самолеты летают в небе, нельзя разжигать костры, и ночью было особенно страшно, потому что мы боялись, что местные добровольцы из крымских татар нас найдут и внезапно атакуют. Мой брат рассказывал, что эти добровольцы до того дошли, что таскали из наших деревень немцам в лес матрацы, когда снег большой был, чтобы оккупанты на снегу не лежали, и чтобы им было удобно на крымской земле. Но наши партизаны им показали, что наша земля недруга никогда гостеприимно не примет, на чем бы он не спал.

— Как вы встретили 9 мая 1945 года?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.