06.06.2016 – 12:39 | Один комментарий

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Летчик-бомбардировщик — Брок-Бельцова Галина Павловна

Добавлено: 20.05.2012 – 11:19Комментариев нет

Брок-Бельцова Галина ПавловнаЯ родилась 12 января 1926 года в Москве на Малой Семеновской.

В октябре 1941 года, когда немцы рвались к Москве, весь наш класс пришел в райком комсомола и говорим: «Хотим защищать Москву», а я же 1926 года была, нас призывать тогда нельзя было, но самых спортивных из нашего класса отобрали и направили в авиационное училище. Так я попала в Московское Краснознаменное авиационное училище связи, которое готовило радистов, синоптиков и метеорологов для авиации. В 1942 году училище было эвакуировано в Сызрань, но уже в 1943 году, первым, вернулось в Москву.

Я училась на метеоролога и нам немного преподавали штурманскую подготовку, поэтому в 1943 году 9 человек с нашего потока отправили в Йошкар-Олу, в запасной авиационный полк, для переучивания на штурманов. Там мы, сперва, обучались на СБ и ТБ-3, а потом уже нас начали учить на Пе-2.

Первое ощущение от Пе-2 – красивая хищная птица. ТБ-3 – тяжелая машина, скорость маленькая, в полете постоянная болтанка, а Пе-2 – хищник, очень красивая и скоростная машина, но и очень сложная. Она без бомбовой нагрузки 7 тонн весила, да еще 1200 кг бомб, а взлетная скорость 280 км/ч и вот мы несемся по земле, по укатанному аэродрому, кажется пора взлетать, а не можем… Многие не выдерживали и с аэродрома уклонялись.

В запасном полку мы учились летать зимой, летали в любую погоду, взлетная полоса ледяная, ощущение того, что летишь на земле, и не чувствуешь, когда отрывается самолет. А когда окончили обучение в запасном полку и нас выпустили в боевой полк, то там уже взлетали с грунтовых аэродромов. Они укороченными были и вот, иногда, оторваться не могли, а впереди капониры. Подрываешь машину, а она шубуршится, колеблется, в капониры с бомбами и взрывается.

Надо сказать, что в запасном полку сразу формировали экипажи – пилот, штурман и стрелок – звено 3 самолета, эскадрилья – 3 звена. Мы, сперва, на земле изучали самолеты, а потом полеты. Взлет, построение, а скорость большая, 380-400, кажется, что соседний самолет сейчас тебе на крыло завалится, а чем плотнее строй – тем безопасней в случае атаки противника. И вот мы учились.

Вождение по курсу, ориентировка, стрельба и бомбометание с пикирования – идешь на пикирование, огромная перегрузка, уши закладывает, из носа кровь течет, и в момент выхода из пикирования нажимаются гашетки пушек и сбрасываются бомбы, и, одновременно, самолет выводится из пикирования, и все это на интуиции летчика.

Горизонтальное бомбометание – приходим на цель, заходим, высота, скорость, курс точно на цель, прицел, бомба сбрасывается. Цель поражена, фотографируем.

Брок-Бельцова Галина Павловна

Кроме того стрельба по воздушным целям – ведущий взлетает, выпускает конус, а его очень трудно выпустить – ведущий выпускает эту колбасу, а она свертывается, не набирает воздуха, не превращается в кишку. Я сзади иду и моя задача – расстрелять конус. Чтобы мы не попали по самолету, они чуть разворачивались, и конус шел под углом. И вот конус, с большим трудом выпустят, а я вжиг – и сбиваю его. Потом мне говорят: «Галя, ну что же ты сделала. Ты первая полетела и расстреляла этот конус. Опять выпускать надо». Вместо того, чтобы поощрить мою отличную стрельбу, меня ругали за то, что я так стреляла.

В апреле 1944 года мне присвоили звание младшего лейтенанта и направили в полк Марии Расковой.

Первый боевой вылет. Мы его ждали чрезвычайно, потому что за нами в Йошкар-Олу прилетели старые летчицы полка – у каждой грудь в орденах, у одной орден Александра Невского, это у женщины-то! А нам в запасном полку уже надоело, «пешки» заносило снегом, чтобы она вырулила, надо было горы снега перебросать, питание тоже не ахти и вот мы, наконец, прилетели на фронт, а там совсем другая обстановка – из голодной Йошкар-Олы на авиационные харчи – шоколад, сгущенное молоко, галеты, это все НЗ, неприкосновенный запас, но надо же попробовать, а вдруг испортилось.

Нас в полку прекрасно встретили и единственное наше желание было – скорее в бой.

Мы прилетели на своих самолетах, сели на аэродромы полка. Прилетели, надо познакомиться с районом, где мы базируемся. Учили карты крупного масштабы, сдавали экзамены. Предположим, вас подбили, где садиться? Вот аэродром подскока, вот бывший аэродром, покрытый воронками, садиться нельзя… Куда можно садиться? Все тщательно изучили и только тогда боевой вылет.

Брок-Бельцова Галина Павловна

Взлетели, собрались над аэродромом, встали на курс, впереди «старики». Ориентировка очень сложная – на карте деревня, летишь – пепелище – ничего нет, нет деревни. На карте – лес, опушка, летишь – лесок вырублен. Что остается? Дорог много. Все поле изрешечено дорогами, сюда дорога, сюда дорога, и даже не поймешь, где основная дорога.

И вот пересекли линию фронта, пожарища, дымовая завеса, ориентироваться тяжело, подлетаем к объекту, а он защищается зенитными установками, начинается обстрел. Разрыв над тобой черное облако, рядом огненный шар, слева свободно. Куда мы идем? В огненный шар, а, может, огненного шара там нет, там только пепел, образно говоря. И вот маневр, но маневрирует не каждый самолет отдельно, а только в строю, умение держаться в тесном, сомкнутом строю спасало, потому что – кончился обстрел, жди истребителей. У нас все внимание на бомбометание, а они в это время атакуют.

В первый вылет мы бомбили не по прицелам, а по ведущему, мы же еще ничего не понимаем, только начинаем работать в боевых условиях. Отбомбились, сфотографировали, разворачиваемся, идем домой. Вот первый вылет.

На первом вылете мы мало что видели, мало что понимали. Нас вводили в бой обстрелянные, понюхавшие порох люди. Как их вводили в бой, так они и нас, молодых, тоже вводили в бой.

В 1944 году был еще такой случай – у нас на самолете моторы отказали.

Мы тогда бомбили немецкими бомбами, пузатенькие такие, желтенькие, две по 500 кг, и вот как-то вылетели с ними, и один мотор отказал, а второй барахлить стал. Надо бомбы сбрасывать и возвращаться, а нам передают, что наши перешли в наступление, и мы все еще над ними летим, сбрасывать бомбы – значит отбомбиться по своим, а это расстрел. И мы приняли решение садиться с бомбами с одним, плохо работающим мотором. Летим, под нами укороченный аэродром истребителей, которые нас прикрывали, они ближе к линии фронта стояли и мы туда, а он короткий, для бомбардировщика вдвое длиннее надо. Мы с бомбами идем, все в сторону шарахаются. Сели, аэродром кончается, тормозить нельзя и мы выкатываемся с бомбами за линию аэродрома. Никого нет, все разбежались. Мы по кочкам, по кочкам, и в овраги, из которых берут песок, чтобы посыпать аэродром. Шасси подломились, дым коромыслом. Летчик выскочил, а меня зажало, у меня люк снизу, а там шасси подломилось, и я уже снизу вылезти не могу. Летчик, Тоська Спицына, высочил, закурила, Райка, стрелок, тоже выскочила. Отбежали, мне кричат: «Галя, быстрее, а то взорвется». А у меня такое безразличие, обида, неудовлетворенность, и никакого желание бежать. Они кричат: «Давай, быстрее сейчас взорвется». Я говорю: «Ничего не взорвется». С аэродрома прибежали, стоят около Райки и Тоськи, я, в конце концов, смогла вылезти, иду, хромаю.

В другой раз нас немножко задело в воздухе, причем свои же, когда идешь в строю, то ведомый может тебя задеть, и нас вот так задели. Самолет еще управляем, но уже не так, еще и скорость уменьшилась и мы стали отставать. Колонна оторвалась от нас, а мы уже вышли на линию бомбометания. Приняли решение, идем на цель одни. Отбомбились. Сфотографировали. Разворачиваемся, там бой идет, немцы атакуют нашу колонну, стрельба жуткая, но колонну-то наши истребители прикрывают, а мы одни.

Солнце, прекрасное голубое небо, наш самолет никто не обстреливает, никто не атакует, задание выполнено и вдруг два фоке-вульфа. Увидели болтающийся один пикировщик и вперед.

Мне стрелок кричит, штурман, сверху, сбоку и летчик говорит мне – Фокер, они так заходили, один спереди, один сзади. Стрелок и летчик видят, а я в другую сторону смотрела и не видела. Поворачиваюсь – на меня идет фоке-вульф, нормально идет, можно было стрелять. Я начинаю стрелять, стрелок стреляет, летчик стреляет. Немцы круг около нас организовали, то один заходит, то второй. Имитация того, что нас без конца атакуют. Атаку эту отбила, мне стрелок кричит: «Штурман, снизу фоке-вульф»! Вижу – идет, потом смотрю – его уже нет. И он появляется в «мертвой» зоне, на «пешке» снизу-сбоку – «мертвая» зона, куда не достает ни один из пулеметов. И вот фокер в этой «мертвой» зоне, близко так, видно лицо, шлемофон, рыжие волосы, а я его достать не могу.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.