06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Командир ГМЧ («Катюши») — Анашкин Иван Николаевич

Добавлено: 18.07.2012 – 13:39Комментариев нет

В Висло-Одерской операции у нас большое количество снарядов осталось на огневых позициях, потому что планировали одну продолжительность налета, но, видимо, не потребовалось, поскольку после конца артподготовки перешли на поддержку, и почти без сопротивления преодолели оборону на тактическую глубину. Тоже самое было в Берлинской операции.

— В 41-м году, говорят, были привилегии по отбору солдат.

— Да. Формированием, созданием непосредственно руководил Маленков, член политбюро ЦК партии, боеприпасы были на Берию возложены. Членом военного совета был назначен Филибин, который был секретарем московского комитета партии, а 2-м членом Гайдуков, недавно мы его похоронили, он был заведующим отдела ЦК по военным вопросам. Отборы, конечно проходили. Особенно, когда нас вызывали, в Москву вызвал начальник управления кадрами генерал Гамов Павел Алексеевич. Он у нас в училище тактику преподавал, потом он получил повышение, был помощником по материальному обеспечению, потом его Воронов взял к себе сюда. И, естественно, он старался особенно тех кого он уже знал с училища или других, вот с академии вот Флерова первого с учебы с академии взяли — 2-й курс. Командир полка Шмаков наш тоже учился в академии. Были под особым контролем командиры боевых машин и водители особенно. Требования: партийность, 1-й класс для боевых машин особенно. Отбор действительно шел специальный.

Потом были созданы чуть позже специальные училища и учебные бригады для наших войск. Вот этим занимались два училища. Первое московское было, котором стало гвардейско-минометное, его эвакуировали в Миас и омское еще училище. И были созданы две учебных гвардейских минометных бригады, которые готовили младших специалистов. И еще было одно учебное заведение, которое готовило водителей боевых машин. Так что в этом, действительно, вопрос выделялся. Потом уже поскольку пошло массовое развертывание, после дивизионов пошли опять полки, бригады БМ-31-12, артиллерийские дивизии. И, естественно, выдвигали опытные кадры, я вам показал на своем примере и на других. Опять из войск уже брали артиллеристов, потому что в принципе отличия практически нет. Самая большая сложность – у БМ очень большое рассеивание снаряда по дальности, поскольку ствольноартиллеристский снаряд из ствола, где нарезы он там принимает вращательные движения вначале, а здесь этого не было. А потом учли это и в конце 42-го появляются снаряды УК улучшенной кучности. У них четыре отверстия на снаряде и они уже при переходе с направляющей принимают вращательное движение, врезает, поэтому устойчивость на полете была. А остальное в принципе одно и тоже: те же угломеры, наведение, определение, способ. Ну пристрелку особенно применять не приходилось, поскольку очень большое рассеивание, здесь корректуру не вводил. Давать залпы по четыре снаряда на одной установки, центр схватить

— А была такая возможность уже из дивизиона отправлять солдата, если допустим, он не подходит или еще что-то? Не было у вас?

— У меня не было. Не знаю, видимо, были где-то конечно, которые не отвечали требованиям. У меня был один случай. Это было в 42-м году, когда мы были под Гжатском, и там начальник финансовой части был такой трусоватый, а нам там впервые вручали знак Гвардия, и мы такое решение приняли — не вручать ему знак Гвардия, поскольку он так себя ведет. И потом его перевели куда-то в другую часть. Вот такой случай среди командира, начальника финансовой службы имел место. Видимо тоже были наверное случаи.

— Авиация противника сильно на вас давила?

—По авиации, вот летом 41-го года, когда мы оказались под Севском в довольно тяжелом положении. И на Западном, когда я командовал дивизионом под Белевым были, июль месяц, и вот помню, больно было смотреть как мессершмиты наши истребители один за одним сбивали. Это запомнилось по авиации.

Под Ржевом в 42-м еще она яростно действовала, особенно там пострадал конный корпус. Помню, обидно смотрю сколько этих коней было побито. Это еще мне запомнилось.

Следующее — это Курск. Во-первых немцы до начала самой битвы посылали в налет на Курск массы самолетов, там недалеко штаб Центрального фронта был. Мы ночью выходили смотреть звездный, так сказать, спектакль. Вот это первое, что запомнилось.

Потом 5 июля началось наступление немцев, а нас по приказу Рокоссовского ввели в бой 7 июля. Тогда тяжело заболел командир полка, и мне, 24-летнему парнишке пришлось исполнять обязанности командира полка. И вот когда мы прибыли в район боевых действий, мы вначале в подчинении 13-й армии Пухова, который на себя основной удар здесь с севера выдержал, этих самолетов столько, что дрожь брала. Здесь у нас пропагандист погиб от авиационного удара, еще несколько человек, но потери тогда не большие были, а так здесь авиация очень беспокоила и досаждала. Это вот 43-й год. Но а у в дальнейшем действовали менее яростно.

Помню в 44-м году, летом, когда освобождали Белоруссию, смотрим – летят сколько же их! Ну все — конец нам. Правда потом оказалось, что это союзники второй фронт открыли и летели куда-то на заправку. Обошлось все благополучно. Ну а в дальнейшем без особого превосходства, преувеличения. Беспокойства были конечно, но не так. Поскольку у нас авиация, воздушная оборона.

— А у вас была в дивизионе?

—В 41-м году, когда мы со своим дивизионом направлялись на Брянский фронт, нам придавался зенитно-артиллерийский дивизион усиления, а в нашем дивизионе были счетверенные установки «Максимов». Потом зенитного дивизиона уже не было, а счетверенные зенитные установки были весь 42-й год.

Один раз мы оказались в очень тяжелом положении, окруженная в Бобруйске группировка была уничтожена, но часть смогла вырваться. Они вышли на наши позиции и там до рукопашной доходило. Вот тогда счетверенные пулеметы сыграли большую роль в стрельбе по наземным целям.

— С немецкой реактивной артиллерией сталкивались?

— Когда я принял полк 4 октября 44-го года на реке Наре под Варшавой, вот там впервые появились немецкие 6-ти ствольные минометы.

Я только принял полк, ко мне прибыл начальник оперативной группы ГМЧ генерал Шамшин, который меня до этого вместе с Андреем Козаковым, командующем артиллерией фронта, представлял Рокоссовскому, перед тем как назначит командиром полка. Вот этот Шамшин прибыл посмотреть как я начинаю свои действия как командир полка, и вот тут и появились немецкие реактивные минометы.

Шамшин дал свои рекомендации по борьбе с этими минометами, там основная сложность была обнаружить, обнаружить координаты, чтобы вести огонь, поэтому он рекомендовал, чтобы мы помечали предполагаемый ряд районов, готовили по ним установки: цель один, два и т.д. И эти данные передавали на огневые позиции, записывая на щитах орудия, а тут писали таблички: цель № 1, угломер, прицел, и вот если где-то появлялась цель 1 или правее, левее, говоришь: «огонь». Это, конечно, помогало. По-моему один или два случая мы вели этот огонь, достиг ли он цели, я уже сейчас не помню. Причем, вот этот метод, этот закон, это требование к действиям обороне, когда заранее планируется огонь с таблиц огня, есть таблицы ведения огня неподвижный заградительный подвижный заградительный, это с переходом противника в наступление, очень можно быстро сманеврировать. Вот тоже я применял, когда мы продвигаемся вперед, закрепляемся, они нас несколько раз проучили ночью неожиданными атаками на позиции, мы там тоже готовили огонь хотя одной пусковой установкой. Дашь беспокоящий огонь, все они атаку прекращают. Вот это я применил в своей работе.

— А кочующие установки применяли?

— Да. Применяли, особенно мне запомнилось под Ржевом, когда конники попали в беду. Мы продвинулись уже на несколько километров. И вот там такое решение было принято. Эти установки действительно кочевали, ездили, готовились и стреляли. Может быть даже иногда без нужды, без команды, но приехали войска-то наши на месте, а опасности никакой нет. Да это имело место в личной практике. И другие применяли эти действия отдельных боевых машин. В Берлине БМ- 31 по амбразурам, по окнам. Они эту раму свою поставят наши подоконники дома, где мы находимся и?

Анашкин Иван Николаевич

Декабрь 1944 года в районе Варшавы

— Второй залп с одного и того же места делали?

— Конечно. Во второй половине войны как правила никуда не уезжали. Я помню Магнушевский плацдарм Висло-Одерская операция, мы Чуйкова поддерживали там столько было войск, мы правда находили возможность и искали, может быть подальше, чтобы дальность увеличить. Особенно уже с началом атаки, когда меньше опасность, что нас поразят мы ближе выдвигались к переднему краю, дальше производили соответственно стрельбу для поражения.

— Видели результаты своих действий?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.