06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Артиллерист — Пронин Владимир Александрович

Добавлено: 26.08.2012 – 12:03Комментариев нет

— Даже однажды наша батарея сбила самолет. Это было еще в конце 1944 года. Тогда свирепствовала фашистская авиация, их аэродромы совсем недалеко от нас были, вот они и летали нас бомбить. Они хотели переправу нашу раздолбать. Ну они ее и раздолбали. Это после наши ее уже восстановили. Потом начался штурм, реку Вислу по льду, значит, форсировали. Налетел самолет. Ну и как мы его сбили? Залпом вся наша батарея сбила. А там целый зенитный полк стоял, а это — двенадцать батарей. И вот, когда самолет пролетал в районе нашей батареи, его сбили. Там тогда стреляли мы по секторам, по азимуту все было распределено у нас. У одной батареи один сектор был, у другой — другой, у третьей — третий, и так далее. И так мы этот «Юнкерс» сбили.

— Среди ваших наград есть медаль «За отвагу». За что вас этой медалью наградили?

— А я ее получил за танк, который мы подбили. Это было около Праги. В общем, это случилось не доходя до Праги. Ну а как это получилось? Очень просто. Их нарвалось три танка на нашу батарею. А в батарее у нас шесть орудий было. И вот ближний танк, который к нам шел, мы и грохнули. Нас всех наградили за это дело. А второй танк прорвался и раздавил одно орудие на хрен. Это были простые небольшие танки ихние. Не «Фердинанд» и не «Тигр», конечно же. Если бы это был кто-то из них, мы бы его хрен пробили.

— А как, Владимир Александрович, сложилась ваша судьба после демобилизации?

— Ну а после демобилизации как у меня получилось? Я вернулся в деревню к себе, ну в Тульскую область, стал работать в колхозе. Потом я хотел уехать. Но меня из колхоза не отпускали ни хрена. А потом отпустили, потому что случай такой представился. Образовалась такая геологоразведочная партия, которая искала уголь в Подмосковье. Появились вербовщики, я и попал в эту партию. Ну а чем занимались? Бурили землю, искали уголь, были такие пласты. Ну а когда нашли уголь, начали шахты открываться. Я на этой добыче угля где-то с год поработал. Работал простым буровым рабочим. Но у нас была такая система взаимозаменяемости, мы по ней и работали. Нас работало, допустим, несколько человек: моторист, буровой рабочий, старший буровой рабочий и начальник смены. Так вот, поскольку у нас была взаимозаменяемость, то если кто опаздывал — за него начинал делать работу другой. Если кто опаздывал, а я вперед него приезжал, то я заводил за него дизель. Иногда и за моториста, и за многих других работал. Ездили работать мы куда-то за деревнями. А жили в городе Алексине в общежитии.

Пронин Владимир Александрович

Владимир Александрович Пронин, 70-е гг.

Потом наша группа стала уезжать на Северный Кавказ. Ну а я уезжать не захотел и пошел оформляться на ТЭЦ-15, на теплоэлектростанцию такую. Пошел, значит, оформляться туда на электрослесаря. Пришел с документами, написал заявление на электрослесаря. И надо же такому случиться, что в это время как раз нна ТЭЦ пришли набирать людей на курсы машинистов на Щекинскую ГРЭС. На этих курсах обучали на машинистов турбин. Ну я туда и попал. Окончил я эти курсы и меня послали работать на Щекинскую ГРЭС. Тогда только ее пуск начинался. Так вот, перед пуском нас всех распределили по рабочим местам: кого-то на насосную отправили, кого-то — на турбинную, кого-то — куда-то дежурить, значит. Но тогда сначала никого не пускали еще дежурить. Ведь пуска еще не было! А потом пуск состоялся, и мы начали работать. И так я на этой станции 11 лет отработал машинистом турбины.

Ну что сказать о работе? Все аппараты были немецкие. Их наши содрали с немецкой электростанции на Эльбе. Там, на Эльбе, у них были машины АГ и ББЦ, 35-мегаваттные. Даже колонны, на которых станция строилась, были содраны. Это все делалось сразу после войны по договоренности с союзниками: чтобы забрать все это за счет ущерба, который немцы во время войны нам причинили. Работать, конечно, на станции было трудно. Ведь Щекинскую ГРЭС строили заключенные. Когда мы работали на станции, еще продолжалось ее строительство. Так и бывало, значит, такое. Придешь на турбину. А никаких удобств там-то нет! Тогда возьмешь и повесишь фуфайку на ограждение. Потом смотришь — она, твоя фуфайка-то, и «поплыла». — это, значит, заключенные, которые работают на крыше, крючком на хрен ее уволокли. Один раз эти «зеки» всю смену ограбили. Раздевалка была железная, все было решетчатое. Мы одежду оставили, а сами пошли работать. Смена заканчивается, приходим в свою раздевалку, а там нет нашей одежды. Но были и другие сложности в работе. Такие, как, например, сброс нагрузки или повреждения в сети энерголинии. А тогда получалось что? Турбина отключалась, генератор от сети отключался, машина шла вразнос. Хорошо, что там автоматика была, она от разноса отключала все. Ну всякие ситуации бывали. Однажды, помню, загорелся у нас двигатель насоса. Хватились, смотрим: насос заклинен. А у нас обычно электромотор с насосом были соединены. Стали разбираться, и тут выяснилось, что кто-то напильник в подшипники воткнул. Это, конечно, орудовали заключенные. В общем, тяжело было с этими «зеками». Их в пять часов выстраивали и выводили на территорию станции краснопогонники с собаками. Совсем недалеко от нас ихний лагерь находился. Вот с ними так и работали. Потом, когда их увели, когда строительство станции закончилось, работать стало намного легче.

Ну а потом, где-то в 1960 году, я оказался здесь, в Эстонии, в городе Нарве. А получилось это так. К нам на станцию прислали студентов-практикантов из института. Делось это так: их направляли на станцию и приставляли к рабочим. Вот мне и прислали одного такого студента — Виктора Рудова. Он у меня и обучался. В общем, потом он отдублировался, потом его начальником смены поставили. После же того, как он закончил свой институт, его направили в Эстонию на Прибалтийскую ГРЭС. Он приехал сюда, оформился здесь и после этого дал мне вызов. И дал вызов еще такому Шустрову. Шустров проработал на станции, сейчас он уже умер, а его сын Володя работает сейчас дежурным инженером на станции. В общем, дал этот Рудов нам вызов вместе с Шустровым, и мы приехали. А переезжали знаешь как? Все было бесплатно на хрен. Дорога оплачивалась, отправка контейнеров тоже оплачивалась, поэтому мы многие свои вещи и переправили в этих контейнерах. А отправка каждого контейнера стоила 16 рублей! Но нам Прибалтийская ГРЭС все оплатила. Так вот, на этой Прибалтийской станции я стал работать тоже машинистом. Потом разные другие должности занимал: меня бросали на разные места, где только были слабые участки. Был я и начальником смены блока. А потом, когда вышло постановление на сокращение управленческого аппарата, мне предложили перейти в старшие машинисты. Я перешел, оклад стал выше: там я получал 130 рублей, а тут — и все 300. И так старшим машинистом я и закончил на станции работать. Одно время, когда питательные насосы хреново работали, меня переводили на должность мастера по эксплуатации. Вот мы на этих насосах и регулировали тормоза. Но я все с котлами и турбинами был связан. Некоторые в другие места пошли работать. У меня был друг Володя Коженякин, так тот перешел работать в ПТО, в производственно-технический отдел. А Володя Иванцов, начальник цеха у нас, который потом умер молодым, тоже перешел куда-то работать. Ну а моя работа все время одна и та же была: обслуживал котлы и турбины, мы на «двухсотках» работали. В общем, до последней турбины, до самого конца я на станции все прошел. Проблем было до хрена. И сбросы нагрузки бывали, и аварии разные тоже бывали. Но в основном, конечно, были сбросы нагрузки. Котлы текли, трубы на них взрывались. Все это было из-за того, что давление было высокое. Хорошо, что это случалось рано утром, когда на месте еще никого не было. После ГРЭС я работал немного на прачечной кочегаром.

Какими-то трудовыми наградами вы были отмечены?

— У меня два ордена Трудового Красного Знамени. Все это за работали мне дали. Один раз, помню, зима была жестокая. В каком году это было — я уже забыл. Мы даже закрывали трубы факелами. Задерживались после работы, чтобы не стала турбина, чтобы не заморозились трубы. Под генератором жгли мангал — специальную бочку с углем. А под генератором ближе 10 метров нельзя было даже с сигаретой подходить. А мы бочки жгли с углем. Один раз, было дело, хлопнуло на одной турбине. Но там другой был машинист. На других станциях и крыши сваливались. Но у меня все нормально. Вот за это мне дали. А потом, в октябре 1980 года, мне еще Государственную премию дали. Представление было групповым, от Эстонии было представлено на премию 10 человек. Ну я и общественной работой много занимался, был председателем товарищеского суда, председателем цехкома, членом бюро горкома партии, а потом стал и кандидатом в члены ЦК Эстонии, сидел вместе с председателем Президиума Верховного Совета Эстонии Арнольдом Рюйтелем. Ну и рационализаторских предложенйи было у меня до хрена.

Пронин Владимир Александрович

Владимир Александрович Пронин, примерно 2007-2008 гг

— Кстати, а за что вам дали Госпремию? Все-таки награда высокая.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.