06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Краснофлотец — Загребина (Сальникова) Зинаида Иосифовна

Добавлено: 19.09.2012 – 13:06Комментариев нет

А когда враг подошел к городу, начался ежедневный обстрел города и бомбежка, мы же начали возить людей на передовую. Раненых забирали, да еще убитых солдат возили. Подходили к Инкерману, там была пристань, которую днем постоянно разбивали немцы, а по ночам ее восстанавливали. На палубу нам грузили раненых, а в трюме мы перевозили убитых. Из Инкермана идем к оконечности Павловского мыска, где находилось одно из зданий госпиталя Черноморского флота, там была калитка, которая выходила на пристань, мы причаливали, здесь уже ждали люди, они на носилках выносили раненых, после чего из трюма вытаскивали мертвых, и клали тела на землю. Затем мы направлялись в сторону Графской пристани, тогда ее настил был деревянным, так что бомбежки его полностью разбили, и совершенно нельзя было к ней приставать. Поэтому мы швартовались к более или менее целому причалу городской пристани, где до войны приставали катера, которые перевозили гражданских людей на Северную сторону. Здесь мы брали раненых, которых отвозили в Южную бухту, где за ними приходили эсминцы «Бойкий», «Бдительный» и «Безупречный». Таков был наш ежедневный рейс.

Ходили мы только в темное время суток. Если по каким-то причинам задерживались и, к примеру, только в пять утра выходили из Инкермана, то попадали под артиллерийский обстрел, поэтому капитан дядя Володя всегда старался держать курс по левой стороне бухты, чтобы не по центру двигаться, куда чаще всего попадали вражеские снаряды. Благодаря подобной осторожности потерь на нашей барже не было. Как матрос я занималась, чем придется. Когда возили раненых, бывало, как сейчас помню, один хорошенький мальчик рвал сильно, а я с тряпкой за ним убирала, выливала блевотину в воду, и на веревке чистую воду в ведре доставала из моря, которой поливала палубу. Дядя Володя меня сильно уважал за расторопность.

Бывали у нас и довольно-таки необычные рейсы. Однажды они пошли в Инкерман, здесь нас ждали на причале работники Завода шампанских вин, они дали дяде Володе три ящика с шампанским, в каждом по 10 бутылок. Привезли мы этот груз на Минный причал и стали сгружать, там в горе имелось два убежища – одно принадлежало ОВСГа, а второе относилось к Черноморскому флоту. Мы сгружали ящики в последнем убежище, по всей видимости, флотские командиры это шампанское и заказывали. Совершили мы несколько подобных рейсов, и вот дядя Володя однажды мне говорит, мол, вот тебе две бутылочки шампанского, только никому не говори. Хороший был дяденька, он у судового инженера Сильникова до войны служил, был впоследствии расстрелян немцами вместе со своим довоенным начальником, который создал в Севастополе подпольную группу.

1 мая 1942 года мне очень сильно врезалось в память, потому что тогда меня отпустили домой для того, чтобы я могла отпраздновать Первомай. Но немцы решили также устроить нам праздник – неподалеку от нашего дома на Слободке Петровой шла в город троллейбусная дорога, и прямо на нее немцы побросали какие-то осветительные бомбы, ярко горящие как свечи, так что весь наш район был великолепно виден ночью. После этого немцы как начали палить и стрелять, было ужасно страшно. Страх Господень.

В конце мая 1942-го года дядя Володя отпустил меня домой, и вскоре нашу баржу СП-90 накрыло снарядом возле Сухарной балки, она там затонула и ее так и не подняли. Меня же направили на работу в убежище ОСВГа около Минного причала. Когда в июне 1942 года немцы готовились к штурму города, все небо как будто наполнено молниями, горело все что можно. По ночам были постоянные артиллерийские обстрелы, а утром и днем шли массированные авиабомбежки. Это было действительно страшно. Расскажу только один случай. Я была дома, с нами жила племянница пяти лет и трехлетний племянник Вадик, и вот мы утром вышли на крылечко, на слободке Петровой. И вдруг прямо на нас, как показалось, летит и пикирует громадный немецкий самолет, который беспрерывно стреляет очередями. Потом что-то падает на пол, а племянник маленький, это же ребенок, выскочил, и схватил какой-то кусочек металла, я сразу не поняла, что это, оно к нему прилипло, и Вадик обжег ручки. Затем мы выяснили, что он поймал гильзу от пулемета, металл которой был немного расплавлен.

Затем мы стали свидетелями большого взрыва. В конце июня 1942-го года в один из дней утром наступило звенящая тишина, и вдруг раздался поистине громадный взрыв в районе штолен Инкерманского завода шампанских вин. Мы на Петровой Слободке жили, параллельно горе, где располагался этот завод. И все вокруг содрогнулось, мама подскочила, кричит: «Дети, на улицу! Землетрясение!» Мы в страхе выскочили, и только потом узнали, что это был взорваны штольни Завода шампанских вин, в которых в период обороны оборудовали Инкерманский арсенал. И в воздух были подняты сотни тысяч кубических метров скального грунта.

В июле 1942 года наши рабочие ОСВГа уже почти все разбежались, но я до последнего оставалась на своем дежурном посту. Стала свидетельницей тех непотребств, что творились в соседнем флотском убежище, расположенном у Минного причала, там были военные женщины и командиры, и выпивка была. Бывало, выйдут эти девушки, туалет на улице, а они без нижнего белья и у всех на виду писают, наши остававшиеся на месте рабочие на них улюлюкали. За три дня до падения Севастополя нам приказали собираться и идти домой. Сказали, что нужно в тот же день придти на Минный причал, и нас будут эвакуировать на Большую Землю. У меня дома два племянника, сестричка и мама. Я пришла на Слободку Петрову, собрались мы быстро, сестра тоже в ОВСГа работала, она пришла домой, и также сказала, мол, надо быстренько собираться, нас будут вывозить. Уже поздно вечером, стемнело, когда мы пешком пошли с узелками и чемоданами. Несмотря на позднее время, обстрел города был жуткий. Когда мы проходили по ул. Ленина, в одно из тамошних деревьев попал снаряд. Я успела заметить, что он был красного цвета, при попадании по дереву разорвался, и осколками чуть не убило мою сестричку. В итоге мы дошли до Минного причала, и нас вместе с другими людьми, пришедшими для эвакуации, вывезли на двух полуторках вначале в Песочную бухту, потом на мыс Херсонес. Обстрел жуткий, несмотря на ночь, летают немецкие самолеты, стреляют из пулеметов и пикируют. В конце концов, нас завезли в Камышовую бухту, где мы пробыли до 3 июля 1942 года, напрасно ожидая кораблей для эвакуации. Все это время город бомбили и обстреливали мыс Херсонес, гул стоял страшный. Севастополь горел, пламя столбом вырывалось из зданий. А в тот день, 3-го июля, утром все притихло чего-то, ни самолеты не летают, ни немецкие орудия ни стреляют. И тут мы видим, как множество наших солдат выходит с поднятыми руками. Затем в воздухе появились немецкие самолеты, но уже не бомбили, ведь наши сдавались.

Кстати, в Камышовой бухте собралась вся наша семья, потому что папа к тому времени служил в 191-м армейском запасном стрелковом полку, и мы к нему тогда прибежали, рассказываем, что нас эвакуируют. Тогда отец своему начальнику говорит, мол, ему надо с семьей быть. И тот командир разрешил папе устно проводить нас, а потом по просьбе моего отца дал ему письменную увольнительную. Так что папа нас провожал официально. Поэтому в итоге он с нами остался, а не попал в плен.

После 3-го июля 1942-го года началась оккупация города…

— Как кормили в период обороны Севастополя?

— Я как матрос получала морской паек. Различные крупы выдавали и поллитра подсолнечного масла, как положено по норме, также хлеб давали. А вот мяса не было, так что отечественную тушенку в баночках получали. А вообще народ в городе, конечно же, уже жил за счет своих собственных запасов. С началом обороны города по карточкам только хлеб выдавали, и все.

— Как действовала городская инфраструктура в июне-июле 1942-го?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.