06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Краснофлотец — Загребина (Сальникова) Зинаида Иосифовна

Добавлено: 19.09.2012 – 13:06Комментариев нет

— Очень и очень четко и точно. Например, радио до последнего работало, еще в июне месяце 1942-го мы его свободно слушали. Видимо, где-то время от времени его перебивали, но тут же снова включали. И почтальоны работали до последних дней обороны, я, к примеру, в апреле 1942 года получила письмо от защитника Севастополя, моего довоенного знакомого Коли Корюшкина, который учился в Черноморском высшем военно-морском училище, а затем эвакуировался, находился в Баку. И он в декабре 1941-го года в составе курсантских частей был направлен на оборону Севастополя. В письме же он писал: «Зина, я тебе пишу нехорошую новость – погиб Володя Усенко, от пули снайпера, она ему попала прямиком в сердце. Его похоронили на кладбище 8-й бригады морской пехоты в районе Сапун-горы в могиле № 3». Банк также работал до последнего, моя сестра, Васина (Сальникова) Мария Иосифовна, трудилась заведующей финансовым отделом в ОСВГа. В конце июня 1942-го года рабочие уже почти все разошлись, а она получила в банке деньги на зарплату, крупную сумму денег. Кто был на месте, она выдала причитающуюся им сумму, за мою зарплату сама расписалась. Но многие не получили, их было не найти, да еще тут эвакуироваться приказали, с этим большим кулем с деньгами надо что-то делать, куда его девать. А ее начальником был Заруба, капитан второго ранга. Она подходит к нему и говорит: «Товарищ капитан второго ранга, куда мне деньги девать?» Тот отвечает, мол, приедем в Поти, там и разберемся, что с ними делать. Но Мария возражает, что она так не согласна, неизвестно, куда попадем и как, что будет с этими деньгами. И отдает куль Зарубе, кладет в портфель, а он их не берет, отпирается. Все-таки в итоге капитан второго ранга забрал деньги, а ей дал расписку в том, что забрал зарплату, указав точную сумму. Только тогда сестра успокоилась, бедненького Зарубу забрали в плен, портфель он, естественно, где-то бросил. А когда наши вошли в город в 1944-м году, сестру вызывают в СМЕРШ, лейтенант, который и дыма-то от пороха не нюхал, начинает допытываться, куда она дела полученную в банке сумму денег. И тут ее спасла расписка, она сходила домой и принесла ее, лейтенант у нее берет, но сестра говорит: «Я расписку вам так просто не отдам, дайте мне документ о том, что вы взяли у меня документ». Он рассмеялся чванливо, но выдал ей бумажку. В итоге подтвердилось, что на расписке стояла роспись Зарубы. Так что сестра была оправдана, а расписку взяла себе на память. И теперь эта расписка хранится как экспонат в Доме-музее севастопольского подполья 1942–1944 гг.

3-го июля 1942 года немцы нас пленили, но как гражданских отделили сразу же от военных. По правую сторону вели военнопленных, а по левой стороне мы топали, дети с нами, при этом побросали все вещи в Камышовой бухте. К счастью, немцам было не до нас, военных сдалось необычайно много, так что гражданских быстро отпустили. И так мы добрались до Слободки Петровой, жилья уже не было, дом полностью разрушен, больше всего жалко, что в огне погиб мамин фотоальбом, в котором хранилось множество семейных фотографий. Когда мы пришли на руины, то обнаружили, что соседи, думая, мол, мы не вернемся, все наше имущество разобрали. Бог с ними. Мы заняли дом кума, которые эвакуировался на Большую Землю в период обороны Севастополя 1941—1942 годов.

В первые же дни оккупации севастопольскую молодежь начали везде ловить, чтобы отправлять в Германию. Сначала по улицам ездила машина и в громкоговоритель немцы на ломаном русском языке объявляли о том, что собирают людей на работу заграницу. Дня через два на этой машине объявили – всем девушкам и юношам необходимо придти в пункт трудоустройства на ул. Ленина, который находился в здании бывшего отдела милиции Ленинского района. Пошли мы туда отмечаться с паспортами, как объявили оккупанты из громкоговорителя. Отправились группой, я, Неля и Надя Канцерова, Женя и две татарочки Муси. Приходим в этот пункт, прямо в холле находится стол, рядом с которым стоит немец громадный и с ним огромная собака. А за столом сидит женщина, мы присмотрелись, а это наша знакомая Вера Березницкая. Подошли, поздоровались с ней, кто-то из нас подает паспорт, а она тихонько говорит в ответ: «Девочки, это набор в Германию, немедленно уходите». И снова повторяет: «Немедленно уходите». У меня мурашки по коже пошли, и мы потихоньку ушли, хотя дылда-немец следит за всем, но мы как-то прошмыгнули. Вот эта Вера Березницкая спасла множество жизней молодых девочек и мальчиков. Несмотря на это, после освобождения Севастополя к ней сильно прицепились, таскали за службу немцам. Но все равно, в народе осталась хорошая память о ней.

Выходим мы из этого пункта трудоустройства. На ул. Пушкина, где была наша 25-я образцовая школа, уже стоит виселица. Страха нагнали на нас мгновенно, даже при бомбежке у меня никогда не было такого сильного ощущения страха. Мы увидели, что три человека висят, солнце жарит. Казалось бы, только мы шли, виселицы и в помине не было, а на обратном пути уже все установлено. На легком ветру повешенные тела раскачиваются. Потом мы узнали, что одним из казненных был мальчик шестнадцати лет, Коля Мамин, он тоже шел себе из пункта трудоустройства, а немцы схватили, кого попало, двух мужчин и мальчишку. И повесили просто-напросто для острастки населения. Мать его с ума сходила, такой молодой парнишка.

Вскоре после того, как молодежь отправили в Германию, нас, девчонок, начали на работы гонять. Собрали по квартирам множество девчонок, в том числе меня, Нелли Велиеву, Надю Крылову, Олю Рябчук. Пригнали нас в учебный отряд, сказали, что под руководством одного прислужника немцев, этакого заядлого хохла, нам надо работать по восстановлению здания. На крыше полуразрушенного учебного отряда находилась какая-то вертушка, с помощью которой мы поднимали наверх кирпичи. Все делалось ручной силой девчонок, работа была тяжелая и изматывающая. Вскоре к нам в группу немцы приводят парня, маленького роста, страшно заросшего, все лицо у него было оспой побито. Оккупант ставит его рядом с нами, говорит при этом: «Работай! Работай!» Мы как глянули, а парень весь во вшах. И ходить от слабости не может. Мы его посадим, сами трудимся, немец приходит и опять его ставит на ноги и заставляет работать. От тяжелой работы и без того ослабший парень ходить совсем не может, а нам выдавали паек, столовая находилась на Корабельной стороне, на ул. Рабочая, еще до войны там была расположена флотская столовая. На сутки каждый получал небольшой кусочек черного хлеба, при этом какого-то липкого, и суп из катрана. Часть девочек, которым помогали родители, есть подобную еду брезговала. Мне же отец с матерью помочь не могли, надо было кормить племянника с племянницей. Поэтому те девочки отдавали свой паек мне, я каждый день в обед бегала в столовую, неся посудину с ручками, и набирала хлеба с супом, которым делилась с тем больным парнем. Кстати, он нам представился как Коля, не назвав свою фамилию. Потихоньку мы его отходили, и вдруг он куда-то исчез, мы несколько дней гадали, что же с Колей случилось, куда же это он мог подеваться. Так и не пришел на работу.

И однажды, уже часов в десять вечера, кто-то стучит в калитку нашего дома. Мы сильно испугались, папа выходит и спрашивает, кто там. Из темноты отвечают, мол, нужна Зина. Папа тогда заявил: «К барышням ходят днем, а по ночам нечего шляться!» Я же услышала, что меня зовут, и спрашиваю у папы, кто же там такой. А отец в ответ ругает меня, мол, какие-то женихи нашлись, да еще и по ночам по городу разгуливают. Я подошла к калитке, спрашиваю, кто там, а он отвечает: «Зина, это Осокин!» Я даже не знала, кто это. Тогда он вышел на свет, и я увидела, что это наш Коля. Только теперь выяснилось, что он не Коля, а Вася Осокин.

Открыли ему калитку, родители с Васей познакомились. И он все время стал ходить к нам, я вскоре поняла, что он связан с подпольщиками, только не знала, где конкретно и с кем. Как-то слышу, что они с папой договариваются, чтобы у нас во дворе было сделано импровизированное бомбоубежище, якобы для того, чтобы прятаться на случай бомбежки. На самом же деле туда надо было спрятать оружие. Но папа объяснил, что он не может взять винтовки и гранаты, потому что у нас был плохой сосед, он обо всем докладывал немцам, кто к нам не придет, тут же к стене приставлял лестницу и разглядывал, кто же у нас в гостях. Поэтому отец дал Васе Осокину хороших людей – Гричиных, тетю Оля с мужем, и папа пошел к ним вместе с моим знакомым. Они договорились, и действительно у Гричиных прятали это оружие. Так что когда Осокин перед освобождением Севастополя весной 1944-го года с группой подпольщиков уходил в партизаны, то они на машине забрали у Гричиных это оружие. Но до леса они не доехали, их где-то по дороге немцы разбомбили.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.