06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Артиллерист — Ландсман Адольф Исаакович

Добавлено: 24.09.2012 – 13:18Комментариев нет

Последний бой. Центр Чехословакии, равнина. Въезжаем 6 мая в один маленький городок, смотрим, на середине площади стоит бронетранспортер с радиостанцией, огромный шест, вокруг огромная толпа чехов. Стоят и очень внимательно слушают. У нас в дивизионе было два молодых человека, которых призвали из Ужгорода, они знали чешский язык. Мы говорим, пойдите и послушайте, что там говорят. Они через несколько минут возвращаются взволнованные. Там передают, что 6 мая в Реймсе будет подписана капитуляция немецких войск. И вот все ждут. А у нас накануне был бой, два человека погибли.

Короче говоря, мы это приняли к сведению. В ночь с 7 на 8 мая мы очень долго ехали куда, ничего не поняли. Утром приехали в город Коетин, безумно хотелось спать, мы все кто на что и уснули. Часа в 2 дня нас будят подъем, едем дальше. Куда? Неизвестно. Приехали в местечко Челсицы. Развернули орудие. И тут я был свидетелем такого невероятного случая – мы периодически сталкивались с польскими и чехословацкими солдатами и тут мы обратили внимание: среди наших офицеров стоят чешский и румынский офицеры с солдатами. И что-то между собой говорят, наши офицеры чехам показывают рукой, потом повернулись к нам, пришел к нам наш командир дивизии, вот там, говорит, деревня, предполагается, что на окраине стоят немецкие засады, обстреляйте окраину, а после этого пойдет пехота, и наша, и чешская, и румынская. Было примерно 5 часов дня. Мы постреляли. Слышна была там где-то оружейная стрельба, потом все затихло.

9 часов вечера начало смеркаться. Вдруг мы услышали пулеметную и автоматную стрельбу у себя в тылу. Мы решили немедленно привести к бою орудия, поворачивать на 180 градусов или нет. Потом эти огоньки стали приближаться, и мы увидели, что солдаты держат автоматы и винтовки вертикально и стреляют в воздух. Я это без слез не могу вспоминать. Мы смотрим друг на друга с немым вопросом, что это значит, неужели победа!!! И в это время к нам прибежал наш запыхавшийся командир дивизиона, Герой Советского Союза Васильев и сказал: «Победа!!! Сегодня последний день войны, сегодня можно стрелять только до 11 часов вечера, после стрелять нельзя». Мы стали плакать, кричать. Была неимоверная радость. А утром, так как наш дивизион был на механизированной тяге, нам дали еще одну или две машины и сказали ехать вперед, разоружать немцев. И вот тут, когда мы готовились выехать.

Наша колонна, это примерно 25-30 машин, я ехал где-то в середине колонные. А те, которые ехали вначале колонны, потом мне рассказывали. Вот они едут, и первые машины видят, что идет немецкий обоз на конной тяге. Солдаты сидят на повозках, некоторые идут пешком. Первая машина дает гудок. Немцы люди аккуратные, сворачивают справа, дают нам проезд. Где-то в середине нашей колонны, когда мы проехали, этот момент я уловил, они поняли, что это русские. И они бросились врассыпную от колонны куда-то в сторону. Через некоторое время над нами появились наши штурмовики. Нас приняли за немцев, и нас стали обстреливать из пулеметов. Утром 9 Мая. Ранили нашего начфина в попу, над ним все потешались.

Прошло некоторое время, снова появились самолеты, мы бросились врассыпную от машин. Но очевидно они, что-то поняли, второй раз стрелять не стали. Мы обратно по машинам, поехали дальше. Въехали в село. Жара. Пыль стоит от машин клубами. Я доехал до развилки, и не знаю, куда ехать вправо или влево. Смотрю, за заборчиком на крыльце стоит девочка лет 10-12. Стоит и смотрит на меня. Я выскочил из машины, жестами показываю, куда машина поехала сюда или сюда. Я заметил, что в открывшуюся дверь высунулась женская рука, схватили эту девочку за шкирку, и втащила сюда и захлопнула дверь. Так я и не получил ответа. Вдруг дверь открылась, высунулась эта же женская голова, стала всматриваться, а потом расплылась в улыбке. Русские, русские, наконец!

Потом нас встречали в одном поместье. Мы были первыми русскими, которых видели чехи после немцев. Приехали в какое-то село, вдоль дороги стоят столики, с бутербродами, с колбасой, с ветчиной, сыром, сладкие пирожки, наливки стоят, стаканчики стоят, только пейте. Мы кушали эти сладкие пирожки, которые мы за время войны ни разу не пробовали. А солдаты, которые были из деревень, вообще не знали этого вкуса, тем более давали вино, ром и все. Мы смотрели только за водителями, чтобы они не напились. Ради бога, ради бога, только не пейте, кушайте, сколько хотите. Наконец, сигнал поехали дальше. Арка обитая хвоей, на ней два портрета – Сталина и Бенеша, рядом оркестр. И играли всякие марши. Интернационал они тогда не знали. Но свои марши, Сметана и так далее. Таким образом, мы настигаем вторую немецкую колонну. То же самое повторяется. А с нашим командиром дивизиона, очевидно, ехало один или два представителя СМЕРШа и с ними еще несколько автоматчиков. Проехали в голову колонны, остановились, вышли. Наш командир был майор, старший по званию, он через переводчика разыскал старшего немецкого офицера, приказал построить весь личный состав, и переводчик зачитал приказ о безоговорочной капитуляции и сказал, что война закончилась. А немцы не знали, им не сообщили.

Немцы нас насторожено приняли. Потом была еще одна встреча – еще одна большая колонна, и там был старший немецкий офицер, может, майор, может, подполковник, не помню. Мы выскочили из машин, и тоже объяснили немецким солдатам, что война закончилась. Они говорят: «Война капут, война капут». Вначале они смотрели на нас настороженно, а потом вдруг стали улыбаться. Подошли друг к другу и стали хлопать по плечу. 15 минут это были враги, а тут стали улыбаться друг другу и хлопать по плечу. И немцам, и нашим, очевидно, все это осточертело, и под впечатлением от радости победы, они, так сказать, забыли, что они вчерашние враги. Были врагами пять минут тому назад. Вот так закончилась для меня война.

— Спасибо, Адольф Исаакович. Еще несколько вопросов. Какова была роль командира взвода в противотанковой артиллерии? У каждого же орудия есть командир орудия, я так понимаю, сержант, да? А роль командира взвода какая?

— Вместе с командирами орудий выбрать огневую позицию, организовать связь на случай непредвиденных обстоятельств. И при необходимости заменять раненых или убитых, и командира орудий, и наводчика, любого. Но в основном мы, конечно, должны выбрать место, проследить, чтобы все было замаскировано, проследить, чтобы были ровики для личного состава. В наше время этому уделялось большое внимание.

— Как оборудовалась позиция?

— Позиция представляла собой круг, посередине которого стояло орудие. Этот круг углублялся в землю, на 40-50 см, перед пушкой насыпался бруствер, и еще там копались ровики для расчета. Это была ужасная работа, надо было срочно за 3-4 часа оборудовать огневую позицию. При этом, хорошо если мы на этой позиции была 2-3 дня были, а бывало – 2-3 часа, или полдня, а потом сматывались. Переезжаем на другое место и все начинается сначала. Вся эта ужасная работа приходилась на расчет, 6 человек, плюс командир орудия. Иногда и я помогал.

— Это все-таки была не ваша задача, копать?

— Нет. Но когда нужно было, я, конечно, помогал. Но не так сильно, как солдаты. Нам, конечно, пехотинцы очень сильно завидовали, что мы ездили на машинах. Ноги не трудили, но вот копать…

— А какие снаряды были?

— Осколочный – это свертывался колпачок типа, который сейчас на бутылке с подсолнечным маслом. Вот такой колпачок, только он металлический, его свернуть надо. Бронебойные были, причем бронебойные были и болванки и с зарядом внутри. Но бронебойный, чтобы взорвался, нужно, чтобы он преодолел очень сильное препятствие. Например, легкую броню. Подкалиберные, там вообще то говоря и не было взрывчатого вещества. Он как веретено был, головка прожигала броню, а вот этот снарядик влетал в танк, и там все крушил.

— Соотношение на орудие, какое количество было осколочно-фугасных, какое бронебойных?

— Не помню. Все снаряды были. И бронебойные, и фугасные, и подкалиберные, и шрапнель даже была. Шрапнель меня даже однажды спасла. Меня и мой расчет.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.