06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Минометчик — Рыжков Иван Ермолаевич

Добавлено: 13.11.2012 – 11:22Комментариев нет

— Очень культурно, очень здорово. У меня был командир отделения с двумя треугольничками. Только на «вы». И он, и мы только на «вы». Хотя спали мы в одном помещении. Но то, что он говорит, надо точно выполнять. Часто в казарме появлялись офицеры. Помню, я заступил дежурным, еще присяги не принял, и вдруг утром у кого-то пропал котелок. Ищут, ищут, а я волнуюсь, беспокоюсь, во время моего дежурства, пропал котелок. И вдруг на пороге появился командир батареи. Я: «Батарея смирно! Товарищ командир!..» Он говорит: «В чем дело?» «Котелок у кого-то украли».

Потом еще случай был, мы сидим, отдыхаем, кто курит, а еще тогда не курил и тут приходит командир полка, майор, орденоносец. «Ну-ка подтянитесь». Я два-три раза подтянулся, и то не полностью. Потом он снял ремень, подпрыгнул, подтянулся наверх и начал крутить «солнышко». Спрыгнул: «Вот так ребята надо делать. Учитесь и делайте. Здоровье, прежде всего».

Питание было приличное, а учили вообще шикарно.

Между офицерским составом – чтобы я когда-нибудь услышал мат или грубость, не было.

Я служил 8 месяцев, такие были отношения, все помогали друг другу. Помню, когда маршировали у Днестра, 7-тонную махину трактор не тянет, так все, причем из других взводов, приходят, помогают, вытаскивают вверх из оврага.

Рыжков Иван Ермолаевич

— Было такое, что в Дом Красной Армии ходили и солдаты, и офицеры?

— Нет. У нас Дома Красной Армии еще не было. Мы же не в специальных казармах жили, а приспособленные здания. Это же новое место было. После окончания войны с Финляндией к нам еще батальон связи приехал.

— А полк был на гужевом транспорте или моторизированный?

— Раньше у нас было на лошадях, может быть, другие системы были. А потом мы лошадей передали, осталось только два битюга для обслуживания, продукты и прочее возить. И у командира, и комиссара верховые лошади, а остальных всех передали.

— Какой был возрастной, национальный и образовательный состав вашего полка?

— Со мной приехал Борис Ангелин, татарин, я, русский. Национальностей много было, но, по-моему, в то время из Средней Азии у нас в полку не было. Были белорусы, украинцы, башкиры, татары из Крыма. По-моему из Армении один был. Так что полк многонациональный.

— Возраст?

— Призывной. 18-20 лет. В 1939 году начали с 18-ти лет призывать. Я с 1921 года рождения. Мне уже 18 лет исполнилось.

— Образование?

— У нас во взводе были все со средним образованием, вычислители. Но, в основном, в полку были ребята с неполным среднем образованием. Были те, ко окончил 4 класса, но почти все с 7-летним образованием.

— Насколько перед войной солдаты были физически подготовлены?

— Я же говорил – висели на турнике. Но за 8 месяцев очень сильно подтянулся, а потом, в училище, на втором курсе был Ворошиловский поход, 25 километров. В этом походе, из-за одного энтузиаста, наш взвод занял 3-е место. Ему удалили аппендицит, он 4 или 5 дней в лазарете пробыл, а потом его выписали и он пошел в марш. Наше командование говорило: «Не надо, ты же подведешь взвод, куда тебе идти». «Нет, пойду». И пошел. Так, наверное, мы бы 1-е место заняли. А так… Туда шли, забрали у него винтовку, потом ранец, а оттуда уже и под руки поддерживали.

— Какое было настроение, когда началась война? Что завтра будете в Берлине?

— Да. Мы же думали, что не допустим, как во Франции, у них всю авиацию уничтожили в первый же день.

— В 1941 год, после настроя о том, что малой кровью на чужой территории, как воспринималось отступление?

— Паники никакой не было. Была уверенность. Думали, что, может быть, у Днепра, киевский укрепленный район. Думали, что дальше Днепра немцы не пойдут. Так оно и было бы, если бы не ошибки. И Сталина ошибки, но я считаю, что больше виновны военные в том, что не смогли организовать. Но с другой стороны, это же и спасло нас.

— Какое было настроение ваше и ваших сослуживцев?

— Что победим. Не было сомнения. Даже когда выходили из окружения. Когда были в тылу, я не слышал, чтобы кто-то сказал: «Да, тяжело». Насчет Москвы не было сомнения, что устоит. Может быть, потому что далеко мы были от Москвы, может быть, те, кто был ближе к Москве чувствовал исключительное напряжение.

— Вы в это время были в запасном полку, в тылу. Как после фронтовой жизни воспринималась тыловая жизнь, наверное, голодно было?

— Нет. И селяне, которые были там, не голодовали. Были тыловые нормы. Под Бузулуком мы были в деревне, приходит ко мне командир взвода, говорит: «Комбат, дай пару лошадей моему хозяину». «Зачем?» «Он повезет просо в фонд обороны». Для этого надо дать, конечно. Выделили подводу. Тот нагрузили с десяток мешков, повез туда. Привез обратно два ящика спирта. Мы их использовали. У нас в полку нечем было лошадей кормить, а среди солдат был один цыган и один татарин. Они говорят: «Разреши нам поехать, дай нам спирта». Дали им. Поехали, целый день их не было. Приезжают, привозят сена, на неделю нашим лошадям хватило. А то мы начали разбирать соломенные крыши, нечем кормить.

В Бузулукском районе голода не было, и в Оренбурге тоже не голодовали. Единственно, не было табака. Романов мне тогда привез табак. У него вообще интересная история, он медвежатником был. Его еще ребенком в шайку взяли, чтобы он через форточку открывал, научили его вскрывать сейфы. Он рассказывал, что у них строго было, никаких «мокрых» дел не должно быть. Потом попался, строил Беломоро-Балтийский канал, железную дорогу на Комсомольске-на-Амуре.

И вот с табаком, я был на совещании в штабе полка. Там товарищ с другой батареи поделился, что там, километрах в 15-20 от нас, село одно есть, в котором табака сколько хочешь. Мы набрали со старшиной несколько банок консервов, шинель и послали в это село Романова и еще одного солдата, Полянского. Дали им вместо винтовки охотничье ружье. Они утром уехали, должны были в этот же день вернуться, а тут разразилась буря. Буря в Оренбургской степи… Мы сидим, старуха с дедом нас утешают: «Они не пойдут, останутся там ночевать, а если пошли, ну что же, будем хоронить». Рассказали, что в прошлом году у них один возвращался в такую бурю заблудился и замерз. Часа в 2 ночи стук в дверь. Открываем. Заходят два мужика. Не узнаю. У одного шинель все забита снегом, зашел и упал на пол. Это Полянский, а второй бодро: «Товарищ командир, задание выполнил». Это Романов был. И вот на второй день, спрашиваю: «Как же вы дошли?» Полянский рассказал, что Романов все запоминал. Где-то там проходит высоковольтная линия, хороший ориентир. Вышли на линию, видимости никакой и вот по этой линии долго шли.

— Как оцениваете 120-мм миномет?

— Мощное оружие, особенно на открытой местности. Мина почти вертикально падает, в 20-ти метров все выкашивает. Снаряд то, под таким углом падает, что часть осколков идет вверх, часть в сторону, часть даже в землю. А у мины все идут на поражение противника. Это я уже убедился в 1942 году, когда немцы перешли в наступление на Брянском фронте.

— У немцев были подобные 122-мм минометы?

— Да.

— Приходилось их брать на вооружение или использовать их мины?

— 81,8 у них были, вот эти использовали, надо было учитывать только, если по таблице стрелять, то на 200-300 метров ближе, все-таки зазор оставался, и часть газов уходило. А 122-мм – нет.

— Изначально управление батареи как осуществлялось – по телефону, по радио?

— В батареях радиостанции не было, в батареях только телефоны. У нас батарея и наблюдательный пункт обычно в километре-полутора километрах друг от друга. В 1942 году у меня батарея стояла на огневых позициях почти на километр впереди НП, потому что противник занимал склоны горы. Если бы наблюдательный пункт занял позиции на переднем крае, мы бы ничего не видели, видели участок в 200-300 метров.

— А вообще как у вас располагались огневые позиции и НП?

— Наблюдательные пункты вместе с пехотой, если я поддерживаю командира батальона, я все время с ним. А огневые позиции… У нас дальность всего 5400 – поэтому мы впереди артиллерии. Артиллерия стреляет на 12-20 километров, поэтому они сзади. И контрбатарейная борьба ведется с артиллерией, с нами меньше. Конечно, нас бомбят и обстреливают, но значительно меньше, чем артиллеристов. Мы можем занимать позиции в крутых оврагах.

Когда мы были на реке Тим, я занял овраг, в котором раньше была 82-мм минометная батарея. Я огонь из оврага вел, и на нас ни один снаряд не упал. Только во время наступления, когда немцы прорвали первую линию обороны, они подняли аэростат и засекли. После этого и нашу батарею начали обстреливать, мы потеряли один миномет, много людей. Но батарея выжила. Вытащили мы ее, благодаря нашим офицерам и солдатам. Два миномета увезли на лошади на двуколке, на которой возили средства связи. А другие на тех подводах, на которых мины подвозили. Вообще, у нас в батарее было 6 повозок с минометами, и 6 повозок, которые подвозили мины.

— Минометы перевозили на подводах?

— Да, грузили на подводы.

— 120-мм минометы были на колесах.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.