06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Зенитчица — Сальникова Мария Петровна

Добавлено: 14.11.2012 – 11:59Комментариев нет

В конце 1944 года со мной еще один случай произошел. Тогда стали молоденьких мальчиков призывать, им лет по 16 было. И они такие дисциплинированные были. А мы тут вышли из бани, нас командир всегда в городскую баню водил, я шинель запахиваю, и в это время нас останавливают мальчишки. У них карабины, противогазы и они: «Подождите, пройдемте с нами». «Куда пройдемте? Зачем? У нас вон, командир, сейчас выйдет из бани», – он там девчонок ждал. «Ничего не знаем». И забирают нас в комендатуру. А комендатура в городе, в центре самом. Мы, значит: «Зачем, что вы нас берете? А потом мы как? Вы нас из комендатуры приведете, оставите, а мы с чем потом пойдем? У нас увольнительных нет. Как мы?» «Вот там разберутся с вами». Мальчишки, молоденькие, настоятельные. И мы пошли с ними. И говорим: «Мальчики, ну, как же вы бессердечные такие? Вы же войдите в наше положение – сейчас командир взвода у нас там будет волноваться, командир дивизиона тоже». А ребята молчат. Привели нас в комендатуру, а комендатура морская. Приходим – там сидит дежурный. Ребята доложили. Ну, и дежурный говорит: «Откуда вас забрали? Как? Что? Почему вы оказались без увольнительной?» Ну, мы докладываем – как, где и что, где нас забрали, почему, по какой причине. Дежурный нам: «Ну, ладно, девочки, ладно, девочки, посидите. Сейчас придет главный, майор, он решит – куда и что с вами». Мы говорим: «Да, пока он разрешит, там наш командир дивизиона будет нервничать, да». «Ничего, подождите». Ну, ладно, сидим. Прошло минут 20. Тут приходит, ну, такой солидный уже товарищ. Ну, то-се мы объясняем, так мол и так, он: «Ну, как же так вы могли, без увольнительной?» «У нас увольнительная у нашего командира отделения была. А нас вот так». Ну, он расспросил – какой мы части, какого дивизиона, все расспросил. Потому что там тоже надо, они уже все должны согласовать это. Узнать, удостовериться. Мы же ничего не наврали. Вот. «Ну, ладно. Знаете, девочки, я, – говорит, на первый раз вас отпускаю. А если попадете второй раз, еще, то я вас заставлю полы мыть или еще хуже того. Знаете что, да? Это уже, как его, чистить…» Мы говорим: «До этого, ну, что вы» «Давайте, сейчас идите, а то вас, действительно, потеряли там, ищут. Идите». И мы с этой Валей пошли. Выходим, я говорю: «Валя, ну, что мы сейчас пошли? У нас увольнительной нет, а нам надо пройти часть этого города разрушенного. Нас сейчас второй патруль задержит. Ведь у нас нет никакого удостоверения, они же нам ничего не дали, что мы уже в комендатуре побывали». Она говорит: «Ой, и правда, Машенька, давай вернемся». Она такая шустрая, энергичная. «Правда, давай вернемся. Пусть дадут нам бумажку. А то, – говорит, – правда, сколько нам еще идти». Ну, и мы, значит, пошли обратно. Приходим и говорим: «Товарищ майор! Будьте добры, дайте нам бумажку, что мы были у вас, в комендатуре. А то ведь нас сейчас заберут». Он говорит: «Знаете что, девочки, идите. Идите, пока я вас не забрал в комендатуру по-настоящему. Идите. Вас никто больше не спросит». Я говорю: «А что, у нас на лбу написано, что мы были уже в комендатуре?» «Идите». И, действительно, нас никто больше не спросил, никто не остановил. И мы дошли тогда. Пришли, а нас там все уже ищут, все переполошились.

В августе 1944 года меня перевели на КП бригады, в 1944 году наш 885-й полк был преобразован в 28-ю отдельную бригаду. Там я уже была телефонисткой. Сперва я там была в разведке, наверное неделю или две, а потом там девочка застрелилась, с которой я еще в 4 классе училась. Я с поста прихожу, а мне говорят: «Машенька, ты знаешь, Варя застрелилась». Я говорю: «Какая Варя? Как ее фамилия?» «Вот такая» Я говорю: «Это ж моя одноклассница!» «Как?!» Я говорю: «Варя… как же она могла? Что? За что? И почему?» Оказалось, она полюбила, по-моему, командира взвода. Вроде хороший человек. И вдруг, где-то он там не пришел. День-два не пришел. Ей еще кто-то сказал, она отпросилась и съездила в тыловую часть, где он служил. Приехала и узнала, что у него действительно еще одна девушка есть… Она вернулась и говорит: «Девчонки, дайте закурить». Закурила. Зашла в землянку, и потом – бах! Оперативный дежурный выбегает, а уже все, она застрелилась.

Сальникова Мария Петровна

— Разведчицы – что в ваши обязанности входило?

— Во время тревоги мы каждый наблюдали за своим сектором. Мы должны были знать типы самолетов, которые были у нас на вооружении, знать вражеские самолеты. Днем должны были опознавать их по силуэту, а в ночное время – по шуму мотора и как кто какую ракету бросает, чтобы по нашим самолетам не стреляли.

— У вас был бинокль?

— Да, специальный такой в ровике стоял на треножнике. Причем, при обнаружении самолета, мы докладывали оперативному дежурному. Услышишь звук двигателя и: «Товарищ лейтенант, дежурная такая-то там-то шум мотора такого-то, то-то и то-то…» Докладываешь данные. Один раз, это 1943 год, мы еще на старом КП были, а сестра моя была радисткой. И вот я стою на посту, уже должна была скоро смениться, день начался, ясно, солнышко светит. И я думаю: «Что-то фрица не видно», – а до этого очень сильно бомбили. И вдруг смотрю у залива, там два деревянных двухэтажных дома стояло и вижу там что-то серебристое поднимается, а мне же в детстве книжек некогда было читать, и я не знала, что есть аэростаты. Я стою: «Ага, что-то серебряное…» Думаю: «Что там колышется? Чуть-чуть там колышется, тут колышется чуть-чуть. Кто?» А сама думаю… мозги ж работают, хоть плохо, но работают. Думаю: «Наверное, такая была бомбежка и киты повыходили на берег от такой страшной бомбежки». Что делать? Как докладывать? Не знаю. Я слышу, командир идет сменять сестру. Я говорю: «Товарищ старший сержант! Будьте добры, позовите мне Клаву». «Чего? Я только ее сменил». А он и правда ее уже сменил и выходит от нее. Я говорю: «Товарищ старший сержант! Ну, я очень прошу. Ну, на минуточку». «Ой, Машенька ну, что тебе? Я только ее сменил». Я говорю: «Но мне на минуточку. Я только ее спрошу и она к вам». И он зашел туда, отпустил ее. Она ко мне подходит и я ей говорю: «Клав, скажи, посмотри туда, на запад, что там? Ты посмотри, после вчерашней бомбежки киты все повыходили». Она смотрит на меня и смеется. Я говорю: «Скажи мне, ведь там же командир, мне докладывать надо». А она закатилась смехом. Я говорю: «Клав, тебя там ждет старший сержант, а ты тут ха-ха-ха. Клав, ну, я умру на этом посту сегодня». Она: «Маш, это аэростаты». «Какие аэростаты?» «Да ты что, не знаешь?» Я говорю: «Откуда я могла знать? Какие аэростаты?» «Да сейчас это на тросы буду заграждения ставить, чтобы самолеты вражеские запутались». И вдруг командир взвода: «Разведчик, доложи обстановку!» Я докладываю ему. Но о китах я ничего не сказала.

Потом уже все посмеялись, я когда с поста пришла, говорю: «Девочки, вы знаете, сегодня со мной какая случилась?» «Вот так и так. Да ты что? А ты что, не знала, что есть?» Я говорю: «Откуда мне знать? Мне же книжек некогда было читать». Ну, смеялись.

— По беременности уезжали?

— Да, да. Уезжали. Почему? Да потому что не каждая могла это вынести. Во-первых, дисциплина, во-вторых, это страх Господний. Ночь-полночь идти одной на пост, когда я мышки боялась!

С нами Валя служила, они то ли из Саратова, то ли из Ростова была. Такая хорошая! Как придет, так только смех у нас в землянке стоял!

И вот эта Валя стояла на посту, а нам, уж долбили, талдычили: «Как на пост, чтобы все дела сделали, чтобы пост не оставляли!» И вот командир дивизиона, он дотошный был, идет проверять посты. Зашел в наш ровик, а разведчика там нет. Каково его состояние? Он: «Разведчик?! Разведчик!» Разведчика нету. «Разведчик!» А она таким голосом: «Я…» Она за окопчиком была. Он опять: «Разведчик, где ты?» «Товарищ капитан, я здесь». «Ну, что ты?! Это же ты это самое! Кто ты?» «Я вот такая-то» «Ну, ты что там делала? Ты почему пост оставила?» «Товарищ капитан, да я не оставила поста» «Ну, как же? Тебя в ровике нет, тут нет, где же ты была?» «Товарищ капитан…» ну, в общем, сказала, что по-маленькому ходила, помочиться. «Боже, это что такое?! Та-та-та-та. Чтобы, когда в следующий раз будешь на посту, чтобы все свои дела сделала!» «Есть, товарищ капитан!» Пришла она к нам в землянку, рассказывает эту историю, а мы все смеемся.

— А вот по беременности уезжали – принимали просто решение забеременеть? Или что?

— Нет, конечно, решение – по любви уезжали.

— А по принуждению, так сказать, не было?

— Нет, по принуждению не было.

— На танцы во время войны ходили?

— Во время войны я только несколько раз танцевала. Ребята патефон трофейный принесли и мы на ней одну и ту же пластинку крутили. Помню там женский голос такие слова пел: «два часа нам осталось до встречи, не опаздывай, мой дорогой». Вот. Только это и запомнила.

— Женское белье на фронте было?

— Сами шили.

— 100 грамм выдавали?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.