06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Краснофлотец — Мацигор Иван Григорьевич

Добавлено: 11.12.2012 – 12:59Комментариев нет

Когда мы прибыли туда, то сдали свои вещи в штаб флота, и решили, как же так, прибыли в Ленинград, такой знаменитый город, город-музей, который мы изучали в средней школе, надо до получения направления в часть хотя бы пройтись по Невскому проспекту. Нам было очень интересно, несмотря на то, что страна находилась в состоянии войны. Прошлись мы по проспекту с ребятами, и кто-то предложил зайти в Ленинградский академический театр драмы им. Александра Сергеевича Пушкина. Не помню уже, какая шла пьеса, но театр работал, мы посмотрели дневной сеанс, как будто бы мирная жизнь не прекращалась. И еще в ходе прогулки увидели, что ленинградцы были полны оптимизма и уверены в том, что мы победим, несмотря на то, что люди, выходя из трамвая, падали. Когда мы пытались помочь и поднять одного упавшего, то одна женщина сказала: «Так он же умер уже, что вы мучаетесь?» Такова была обстановка в блокадном городе. А дальше произошел курьезный случай. При выходе из театра нас остановил патруль, четыре моряка с повязками на рукаве. Спрашивают документы, мы, как всегда, исполнительные, вытаскиваем свои удостоверения и отдаем, они берут их и прячут себе в сумку. Удивляемся, почему нас задерживают. Патрульные отвечают, что мы нарушили форму одежды. Оказалось, что у нас на пилотках, а мы были переодеты в пехотную форму, звездочки нестандартного образца, почему-то с якорем. Дело в том, что мы, для того, чтобы отличаться от стрелков, взяли «крабов», которые украшают мичманки, сняли звездочки и прикрепили их на пилотки. Хотели, чтобы было видно – мы не просто пехотинцы, а морские пехотинцы. Вот такое детское развлечение. Из-за него нам пришлось ночевать в комендатуре всю ночь на полу, у нас все отобрали. Только утром за нами приехали из штаба, до этого мы сидели на гауптвахте. Я об этом столь подробно говорю потому, что хочу подчеркнуть – военная дисциплина не снижалась во время войны, сохранялся железный порядок среди подразделений армии и флота. Собственно, это явилось одним из условий нашей Победы.

Мацигор Иван Григорьевич

Лейтенант Мацигор Иван Григорьевич (слева) с сослуживцем, г. Либава Латвийской ССР, 17 марта 1946-го года

В итоге меня и нескольких товарищей направили на Ораниенбаумский плацдарм, или на Ораниенбаумский «пятачок», в форт «Красная горка», являвшийся центром обороны, на батарею 12-дюймовых орудий. Оттуда перешел в форт «Серая лошадь», на 4-орудийную батарею 100-мм орудий № 341 на должность командира огневого взвода, где я пробыл, наверное, не больше двух недель, а то и меньше. Прибыл я на батарею 197-го отдельного артиллерийского дивизиона береговой обороны. Комбатом был капитан Лачин, комиссаром – старший политрук Никандров. Они поинтересовались, как там Севастополь, расспросили о судьбе некоторых преподавателей. Оказалось, что Лачин также окончил Севастопольское военно-морское артиллерийское училище береговой обороны им. ЛКСМУ. Дальше открываю свой чемодан, а в нем наряду с другими вещами лежит мандолина. Никандров говорит: «О, так ты, лейтенант, как я вижу, на фронт прибыл с музыкой!» Отвечаю, что я действительно немножко увлекаюсь музыкой, так взял с собой мандолину, она не помешает. Похвалили меня, поговорили еще немножко, и тут мне сказали, чем я должен заниматься: «Товарищ лейтенант, мы решили вас направить на передний край, в качестве корректировщика артогня». Отвечаю: «Хорошо, я знаю, что такое передовая, корректировать огонь также умею». Дали мне в подчинение пять матросов, мы взяли продукты на десять дней, и уехали из этой батареи на передовую. Прибыли в окопы в простой морской форме, которую я получил на батарее, свою пилотку отдал комбату как реликвию. Определили нам место, где мы должны располагаться, там ничего не было, так что должны все оборудовать, в том числе вырыть траншеи. И пехотинцы рядом в своей обычной форме смотрели на нас, в морской форме, с большим уважением. Мы подготовили траншеи, и дальше занялись оборудованием блиндажа. Там деревьев росло очень много, ребята спилили их, и в три наката бревна положили. К моему счастью, в моей группе находился младший сержант Валеев, питерский рабочий, очень замечательный человек, он, собственно, и возглавлял группу матросов. Полностью занялся строительством землянки, и вскоре мне заявил, мол, давайте будем просить командование, чтобы они нас послали к немцам, а мы бы притащили «языка». После этого я позвонил на батарею, и рассказал об этом предложении, даже лично попросил разрешения сходить на территорию противника и привести военнопленного. Но меня начальник штаба артдивизиона быстренько снял с небес: «Не вздумайте проявлять там самодеятельность, выполняйте то, что вам приказано!»

После того, как мы построили себе землянку, встал вопрос об оборудовании наблюдательного пункта. Рядом с нашей позицией росла большая ель, на которой можно было оборудовать площадку, установить стереотрубу и организовать круглосуточное наблюдение за противником. Мы все это сделали, и начали разведывать местность. Фронт на Ораниенбаумском плацдарме давно стабилизировался, у немцев не было достаточно сил, чтобы вести наступательные бои, а у нас не хватало резервов, чтобы прорвать вражескую оборону, в общем, передовая не менялась. Так что организовали мы круглосуточное дежурство и наблюдение за противником. Я на планшете все время наносил данные, которые разглядел за проволочным ограждением, которым противник в три ряда колючей проволоки себя оградил и обезопасил. Таким образом, началась моя служба на переднем крае в качестве корректировщика.

Мы занимались нанесением на карту всех огневых точек, дотов и дзотов противника, по которым наша артиллерия затем вела огонь. И однажды приезжает к нам командир дивизиона, майор. Сперва проверил состояние личного оружия, у нас у каждого уже были автоматы, после чего сказал: «Ну, давайте поднимемся на вашу вышку». Поднялись по ели на наблюдательный пункт, площадка располагалась от земли на высоте в восемнадцать метров. Обзор был хороший, майор в стереотрубу посмотрел, я расположился рядом с биноклем, показал ему все вероятные цели. Мы разведали расположение вражеского орудия, бетонного дота, рядом с которым находился земляной дзот, а дальше был домик — это командный пункт противника. Почему я так считал? Потому что туда часто приходили легковые машины, по всей видимости, приезжали офицеры, следовательно, это был командный пункт. Майор говорит: «Хорошо». Познакомился с обстановкой, и заявляет: «Ну вот, мы сейчас по этому командному пункту и ударим, немножко побеспокоим немцев». И он по телефону объявил боевую готовность на нашей батарее № 341, координаты им заранее были известны, ведь я на планшете все определил. Дальше майор кое-что уточнил и приказал открыть огонь. У нас же был заведен следующий порядок – когда батарея производит первый выстрел, они по телефону докладывают о том, что выстрел произведен. Когда снаряд долетает до цели и падает, они передают: «Падает». В это время надо особенно тщательно вести наблюдение, чтобы не просмотреть, где будет разрыв. И в этот момент майор смотрел в стереотрубу, а я в бинокль. И снаряд падает, командир дивизиона мне сказал, что не успел увидеть, где он упал, я же говорю, что все разглядел. Уточняю: «Лево-ноль-сорок». Тогда майор передает на батарею: «Целик вправо-ноль-сорок». Те вводят поправку, дают второй снаряд, он ложится прямо возле командного пункта, с недолетом всего в три-пять метров, так что и майор увидел поднявшийся столб земли, после чего с большой радостью скомандовал: «Беглый огонь, три снаряда!» Дали мы три снаряда, и от этого домика ничего не осталось. Командный пункт врага был полностью уничтожен. Тогда майор мне говорит: «Ну, давай быстрей слезать с этой елки, потому что противник сейчас по нам откроет огонь!» Когда мы спустились вниз, то сразу же зашли в землянку. После этой удачной корректировки, разгрома командного пункта противника, командир дивизиона сказал мне: «Товарищ лейтенант, спасибо вам за боевую работу, за службу, я буду ходатайствовать о назначении вас командиром артиллерийской разведки дивизиона». И он это действительно сделал, меня назначили на эту должность, в итоге я переехал в форт «Красная горка», в расположение 12-дюймовой батареи, где у меня был под землей собственный кабинет. В моем подчинении находились дальномерные посты, которые определяли координаты и направления артиллерийской стрельбы со стороны финских батарей с северного берега Финского залива, которые по ночам обстреливали наши корабли. Причем финны вели огонь каждый день, а мои дальномерные посты по вспышкам засекали их положение, после чего я на планшете определял местоположение вражеских батарей, с тем, чтобы потом вычислить координаты, передать нашим орудиям, и путем контрбатарейной стрельбы уничтожить противника.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.