06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Пулеметчик — Старков Александр Сергеевич

Добавлено: 28.12.2012 – 12:38Комментариев нет

— Ну да, обязательно — равновесие. Непогода, порОша закрутила. Вынуждены были сесть в поле. Лётчики натянули палатку, в этой палатке положили носилки: зимой в сорокаградусный мороз. Что там тот конверт? Я поморозил себе ноги и простудился окончательно — получил воспаление лёгких. И когда я попал в госпиталь, тут началось: плеврит. Брали большой шприц, вставляли между рёбер и высасывали гной. Я молчал. Никогда не стонал, потому что считал, что мне, мужику, стонать при женщине, тем более молодой, это позор. А там была одна медсестра, землячка. Ну как землячка — тоже Курской области. И она как-то «болела» за меня. Я когда лежал в забытьи (мне давали вино, морфий, чтоб уснуть), медсёстры, между собой говорят: «Ну всё, ему конец» — обо мне в третьем лице. Тут-то я вздрогнул, начал на себе рвать волосы, плакать и кричать: «Что вы меня уже похоронили?!»... Но ничего, одужал. Благодаря медицинским работникам. Как они ухаживали! И не только за мной, и не только в этот раз. Ну и потом меня комиссовали, оставили ограничено годным. Но домой не пустили, послали в Оренбургскую область, в город Богоруслан, военруком в школу. Там я пробыл до конца учебного года, но военкомат меня не отпускал, и я пошёл на хитрость. В Богоруслане был эвакуированный молдавский педагогический институт. А у меня была справка об окончании курсов учителей. Я узнал, что этот институт возвращается на старое место, в Кишинёв. Прихожу к ректору и говорю:"Я хочу у вас учиться". Взяли меня, тем более единственный мужчина был, а там одни женщины. Дали студенческий билет, я с этим билетом в военкомат и говорю: «Отпустите меня, вот документ». И меня тогда сняли с учёта. А в военное время ехать без разрешения невозможно было: тебе не продадут билет. И я этим воспользовался, учиться я не собирался естественно, и приехал на родину — 3 года ведь не видел своих родных. Там поступил на работу учителем в тот же район, только в другое село. Немного я поработал, а потом, в марте 45-го, вызывают меня в военкомат: «Направляем тебя в Управление внутренних дел Брянской области»- в лагере военнопленных служить. Я им говорю: «Не пойду я туда» — «Почему?» — «Потому что эту службу я ненавижу, эта служба преследовала моего отца, а я в ней буду служить? Тем более, я офицер фронтовой, вот на фронт посылайте, а к вам не пойду» — «А что с отцом?» — «Преследовали. Служащий религиозный был» — «Ну это же было…» — «И было и сейчас есть, а я явлюсь в такой форме!» — «Ну ничего, будешь» — «Уйду всё равно» — «Уйдёшь через тюрьму». Пригрозил — я согласился. И, собственно говоря, ничего такого не было: служил я дежурным офицером в этом лагере в селе Жуковка. Немцы там работали на лесоповале, а мы ими управляли.

— Какое отношение к немцам было? Была ненависть?

— Я относился нормально, ненависти у меня не было. У моего кума, который дочь мою крестил, он два раза бежал из плена, и, конечно, он при встрече с немцами бил их тростью. Говорю: «Павлик, ну что ты? Это подневольный человек, такой же как ты — их послали воевать.» Я с ними общался — немножко знал немецкий язык. Там были, которые русский знали. Я хотел понять их: рассказывали, что мол «послали меня...». Ну а что, если Гитлер первые лагеря начал у себя в Германии строить, не подчиниться невозможно же было. Ну конечно, они были довооольные, когда Россию занимали, довольны, что побеждают... Но не мстил я им, как говорится: лежачего не бьют. Ну что пленного бить? Ты бей в бою. Бил, правда, один раз. Был такой случай, когда пять человек сбежало на моём дежурстве, единственный случай. Мы их нашли: часть я нашёл с товарищами, часть в Ленинграде нашли. И я тогда одного избил. И перед строем сказал, мол: «Расскажи, как ты жил в бегах», — Чтобы остальные не вздумали. Говорю: «Придёт время — уедете домой, чего вы сейчас, куда бежать?». Причём я когда в карцер зашёл, начал его бить, взял палку такую, а он, слушай, хитрый зараза: я его бью, а он на меня, размаха не получалось ни хрена.

Старков Александр Сергеевич

— Надо было его привязать.

(смеётся) — Да... У нас был посыльный один, из пленных немцев. Когда уже в 48-м, кажется, году расформировали лагеря и их отправляли в Германию, он просился, чтобы я посодействовал ему остаться в Советском Союзе. Я с ним в очень хороших отношениях был, он знал язык немножко, такой шустрый. Потому что братья у него погибли на фронте, а родителей убило, когда англичане бомбили Кенигсберг (он сам оттуда): бомба попала в дом. Он остался один и просился, чтобы я ему посодействовал. Ну а какой я деятель, чтобы содействовать? Так что разные были... Были и фашисты, эсесовцы с наколками.

— А их разве брали в плен?

— Брали.

— А почему не расстреливали?

— Не было у нас такого, чтобы расстреливать. Не было. Брали в плен, а потом их разоблачали. Был у нас особый отдел в лагерном управлении. И в нашем отделении был один человек — старший лейтенант, переводчик, немец с Поволжья. Выявляли их и судили. А потом отправляли в Сибирь. Остальных не трогали.

— И никого не расстреливали?

— Нет! Не-не-не, никогда.

— Это вы маху дали…

— Даже, вот, у нас был начальник лагеря сначала украинец, Кандыба, потом — не помню уже, а третий был еврей, Шойхен Давыд. Представляешь? Еврей — начальник лагеря. Я с ним в очень хороших отношениях был до последнего, много лет переписывался, приезжали: я к нему, он ко мне в Кишинёв. И я спрашивал: «Как совместимы еврей и эта должность?». А при нём производительность труда выросла во много раз. Он ввёл прогрессивную систему оплаты: выдавал им деньги, за которые они могли купить себе дополнительно что-нибудь поесть, и т. д. Язык он конечно знал. Вот так, странно, казалось бы. А был он с Днепропетровска, кажется, точно не помню. И всех его родных немцы уничтожили. А он служил стране достойно, не то, что как мой кум — лупасил их. Потому что нельзя так…

— Ну наших же тоже лупасили в плену.

— Наших? Наших уничтожали. Так что ж, подобиться этому? Наших голодом морили, а этим дополнительно давали паёк, если они выполняют план.

— С чего ж такое отношение было хорошее?

— Не хорошее, а рациональное. Понимаешь? Это ж не благодетельство. Если ты не выполняешь план, тебе могли снизить пайку хлеба. А перевыполняешь — дают больше. Нужна была работа, вот и всё. А осенью 45-го года меня командировали в Чернигов по заготовке картофеля, и там я познакомился со своей будущей женой.

Кто-то ещё из вашей семьи воевал?

— Нет. Брат молодой ещё был, 27-го года. Хотя и 27-й год повоевать успел. Он в кавалерийском корпусе служил в Алма-Ате. А сестра старшая, когда Курская дуга была, познакомилась с лейтенантом одним и вышла за него замуж. Мы с ним виделись, когда я, уже после ранения, дома был. Он был командиром штрафной роты и погиб уже после Победы, в конце мая 45-го. Старший лейтенант. Обидно.

— К Сталину как относитесь?

— Двояко. Лучше был бы Ленин, он мог лавировать, договариваться. Ленин ходил в ботинках, а Сталин — в сапогах, рубил. Роль Сталина — в Войне. И роль, конечно, большая. Но Сталина сделала партия: он секретарём был СовНарКома, а Ленин — председатель. И, вдруг, секретарь стал вождём. Сумел, хитрый. Характер сильный был.

— А правда, что до 48-го года доплачивали за медали и за ордена?

— Да, доплачивали. И сейчас доплачивают тоже. Я получаю за три ордена («Красной звезды» — это за Сталинград, «Отечественную Войну» — за участие, и «Богдана Хмельницкого» — это уже при Кучме) 32% от прожиточного минимума. ПМ сейчас вроде 800 гривен.

— Медали есть боевые?

— Боевых нету. «За Победу» — юбилейная можно сказать, с портретом Сталина. Остальные все юбилейные.

— Что можете про заградотряды сказать? Сейчас модна очень эта тема. В частности про Сталинград, что НКВДшники там с пулемётами сидели…

— Брехня. Я был немножко в заградотряде, не в Сталинграде. Когда начался Харьковский котёл (я уже к тому времени выздоровел после первого ранения), меня, ещё одного лейтенанта, и ещё нескольких послали в заградотряд — всего 10 человек. Что это был за отряд: когда нас с большими потерями разбили под Харьковом, началось брожение — люди разбегались. Даже снимали погоны, чтобы не знали, что он офицер.

— А погоны разве были тогда уже?

— Были. И вот, нас послали на реку Северский Донец, там была переправа. Мы на этом мосту дежурили. Остановились в прифронтовой хате, в которой никого не было — люди ушли. Наша задача — задерживать тех, кто выходит из окружения. Задерживали, отводили в приёмное место, в свой штаб, собирали их группой, оформляли это документально, назначали старшего и по маршруту отправляли в свою часть. То есть мы собирали этих беглецов — вот это был заградотряд.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.