06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Пулеметчик — Старков Александр Сергеевич

Добавлено: 28.12.2012 – 12:38Комментариев нет

Был такой случай: нас в сентябре 42-го собрали и вывели с нашего района за реку Сейм, и там мы временно работали в колхозе, чтобы нас кормили. И мои земляки решили сбежать. Их трое было, я четвёртый. Мы квартировали в одной хате. В обеденный перерыв убирали подсолнух тогда, помню. Я, когда пришёл на обед, смотрю — их нету, мешков, сидоров этих, тоже нету. Я понял, что они ушли, догадался. Вышел за село и нашёл их: они сидели в яме, из которой глину брали, в раздумьях. Я говорю: «Ребята, что ж вы так? Ушли и мне не сказали». Я бежать не собирался. Говорю: «Хоть бы письмо, записку взяли, моим родным передать.» Они молчат. И, вдруг, едет на бричке председатель колхоза этого, и на подводе два тракториста. Видят, мы стоим в яме — смекнули: «Что вы тут делаете? Кто вы такие?». А на мне был бушлат армейский, кепка с козырьком мягким из картона — он от дождём повис, я его повернул назад. Председатель колхоза мне: «Ваши документы». Я так смотрю на него внимательно и достаю документ. Он как бросился бежать, и потом рассказывал, что я хотел достать оружие и его убить — я на него так подействовал. Я от испуга на него так смотрел, а он тоже испугался. В общем, он удрал, а те трактористы не робкие: взялись нас этапировать в сельсовет. Нас четверо, их двое, подвода. Мы идём-идём по дороге, а там на село тропинка была напрямую. Я поворачиваю туда, они говорят: «Иди по дороге». Какого я хрена пойду по дороге, мы же идём в сельсовет? Продолжаю идти, трактористы за мной, а те видят это и начинают убегать — бросили меня. Я тоже рванул, Короче, тут мы разделились. Прибегаю в село, смотрю, хата стоит, горницей на улицу. Зашёл во двор, затем в хату, прошёл через кухню в горницу и сел — в окно смотрю. Хозяйка смотрит: что за чудак? -"Что ты хочешь?" Я говорю: «дай попить.» Я не воды хотел, я хотел видеть улицу. Преследователи мои пробежали мимо окна, и я ушёл из поля зрения. А тех троих всё-таки задержали и арестовали. Подержали ночь, прочитали им мораль и выпустили. А они потом всё равно ушли к себе на родину. Служили, наверное, в полицаях. Потому что мои родные рассказывали, что меня тоже мои товарищи хотели в полицию забрать к себе, жалели, что меня нет.

— А что потом с полицаями делали?

— С полицаями делали вот что: их брали на фронт в штрафной батальон. И, пока ты не искупишь вину кровью, их не отпускали. Или убивало, или ранило. Это гибель. Вот я тебе говорю, трое, которые ушли потом, их всех забрали в армию и в штрафной батальон. А штрафной батальон бросают не жалея. Я не знаю, правильно или неправильно…

— В штрафную роту, наверное?

— Ну батальон, рота…

— Немцев много побили?

— Не считал. Я так видел, когда стрелял, что падают. А близко в атаку не ходил.

— В рукопашной были?

— Не был.

— Оружие наше какое было самое лучшее?

— Я считаю, что «Максим».

— А что ещё у вас было, кроме пулемёта?

— Противотанковое ружьё, которым стреляли в танк и зажигали его.

— Вам приходилось против танков стоять?

— Да, приходилось.

— Не подбивали?

— Подбивал. Это у меня было.

— А чем?

— ПТРом. Был такой момент. Хотя был я пулемётчик, но на время перебросили, дали ПТР.

— Это под Сталинградом было?

— Нет, это было под Харьковом. Может быть и не я, потому что я там не один был. Но считаю, что я подбил, я так думаю… Я не думал, что придётся перед тобой отчитываться (улыбается). Дима, как есть из рассказа — я несчастный человек. Я героем не был — пострадавший от войны... А, вот ещё: когда я был уже женатый, в 46-м году, с одним сослуживцем решил на травке побороться. И потом что-то у меня заболела рука. Заболела и к утру распухла. Пошёл в госпиталь, мне разрезали гимнастёрку — воспаление. Прошло время, она у меня покраснела и посинела — гангрена. Приехала меня проведать моя жена. Говорит: «Ты лежал шире кровати.» Опухший был, потому что почки не могли переработать этот гной. И тогда мочегонных не было лекарств, а заставили меня есть сахар: давали мне на одни сутки стакан воды, ложку и тарелку сахара, всё. Ешь сахару сколько хочешь, воды — только один стакан. Вы не можете представить себе, что сахар может быть горький, как полынь, от такого перенасыщения, но я стакан выпивал воды, а трёхлитровый бутыль выгоняло жидкости — вот это было мочегонное. Ну, помогало слабо. Рука всё пухнет, всё синеет, и подходит ко мне майор медицинской службы и говорит: «Придётся руку ампутировать. Давайте согласие на то, чтобы отрезать руку.» Я говорю: «Ну что за жизнь такая будет без руки, да ещё без правой?» -"Мы вас комиссуем, уйдёте на пенсию." Я говорю: «Пойду на пенсию, возьму шапку и буду сидеть на углу, побираться. Такая жизнь нужна без руки?» -"Ну жизнь же дороже, чем рука." -"Одинаково. Без руки мне тоже не жизнь, делайте, что хотите — оперироваться я не буду." Не дал согласие, и они меня взяли на следующий день в операционную, сделали три разреза по воспалению. Здоровый такой хирург наверх залез и на меня — выдавил гной. И сошло, срослось. И, вот, ещё, пожалуйста, сколько лет. (Вновь демонстрирует правую руку). Временами, конечно, побаливает, но всё равно осталась сильнее левой.

Я хочу сказать, что на фронте забываешь обо всём. Только одно — Победа. Ты уже не чувствуешь ни голода, ни холода, ни о будущем своём не думаешь. Совсем другое сознание. Дружба такая близкая, братская и Победа — всё. А о том, что буду я рассказывать перед Димой... Это для нас было обычное явление — это же наш долг. И я доволен тем, что я не зря проливал кровь, что всё-таки сейчас выросло поколение достойное, которое ценит, интересуется. Ну и, конечно,- это не хвастовство — а скажу правду: не было бы Победы — не было бы ни вас, никого. Это не героизм, это реальность... Конец войны я встретил в Черниговской области, на заготовке картофеля. Были там ещё два офицера с Украины. Отметили это в чайной. Это как бы столовая, забегаловка. А будущая жена моя, Надежда Михайловна, она работала бухгалтером в этой чайной. Там мы познакомились, сошлись и договорились, что я её буду забирать с собой. Но у неё была неприятность: во время войны был строгий закон, работали все. Если кто не работал — считался тунеядцем, значит зря ест хлеб. И за опоздание на работу наказывали. Наказывали так: присуждали четыре месяца принудительной работы. Удерживали 25 процентов из заработной платы в течение четырёх месяцев. Или, если не работаешь, значит в лагерь, в исправительно-трудовую колонию, тоже на четыре месяца. У неё к тому времени уже был один такой случай: она жила в селе, а работа располагалась в районном центре. И у неё из заключения вернулся отец, который был осуждён на пять лет. Она пошла с ним повидаться и опоздала. Её осудили — удерживали эти проценты. А тут, когда мы договорились, что я её забираю, уже я отправил последний вагон и поехал посвататься к её родителям. Они украинцы, а я русский. Мать её, Агриппина Васильевна, посмотрела, что я «кацап»: «На чорта тебе кацап, своих хлопцев много. Я его не хочу ни видеть, ни слышать.» А отец начал меня расспрашивать: откуда я, какие родители, чем занимаются, и я ему понравился: «Иди, Надька, гарна людына». Дал согласие. Ну и опять она опоздала... Со мной ещё был командирован сержант и десять пленных немцев — для погрузки картофеля в вагон. Я отправил их вместе с конвоем назад, а сержант со мной остался, и мы сидели в квартире, которую снимала Надя. Ужинали, выпили. Заходит вечером поздно милиционер и говорит: «Пойдём, тебя в милицию вызывают» — Наде моей. Она одевается, я говорю: «Я пойду с тобой.» -"Не надо, не ходи, я сейчас вернусь." «Сейчас вернусь» — и нету, нету...А когда мы пошли с этим сержантом в милицию, нам говорят: «А её отправили в Чернигов этапом в колонию, как раз вечером проходил поезд.» Гады. Ну сказал бы: «Пять минут на сборы, возьми полотенце, запасные трусы и так далее.» Что она, такой большой преступник? Свой же, гадюка, милиционер, украинец. Я так был зол, со мной был пистолет и я был выпившим, думал, постреляю гадов таких. Но сержант меня утихомирил, не дал, крепкий был парень. Короче говоря, я на следующий день с её сестрой поехал в Чернигов, нашёл эту колонию, нашёл Надю. Она там работала, на прополке была. Дежурная была женщина, офицер. Я тоже был в форме МВД, и говорю: «Разрешите, я с девушкой прогуляюсь по городу.» Она говорит: «Идите.» И отпустила нас прогуляться. Мы вместо прогулки, естественно, сели на поезд и уехали. Её сестра старшая дала две подушки, одеяло, мешок, какую-то простынь. Приехали ко мне, у неё паспорта не было, но было свидетельство о рождении, и я её устроил на офицерскую должность, начфином (это, по сути, кассир). Вот такое дело.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.