06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Танкист — Головачёв Владимир Никитович

Добавлено: 16.04.2013 – 12:56Комментариев нет

31 января 1943 года наши части освободили Воронеж и мы прибыли туда сразу за войсками. Города практически не было, всюду дымящиеся руины, среди которых валялись трупы немцев… Когда мы сделали свою работу, я попросил начальника отпустить меня домой, ведь я жил всего в 90 километрах отсюда. Он дал мне ровно сутки, и я поспешил отправиться в путь. Дорогу я знал хорошо, да и как тут заблудиться, когда идёшь всё время вдоль железнодорожного полотна. А когда сворачивал на шоссе, там для верности маршрута кто-то по обочинам дороги поставил трупы немцев. Вот они и стояли, как вешки, чтобы не сбиться с пути…

Мать очень обрадовалась, когда меня увидела, ведь в 41-ом мы же очень быстро отошли, я даже и предупредить ее не успел. Да ещё кто-то из соседей сказал, что видел нашу летучку на какой-то станции и там нас якобы разбомбило. Но мама не верила в это, и молилась обо мне как о живом. Когда в нашу деревню пришли немцы, то устроили в конюшне лагерь военнопленных. Если кто-то из местных находил там родственника, то мог забрать его под расписку. Мать и туда ходила, искала меня среди пленных.

Весной 1943 года начальник летучки сказал, чтобы я сходил в военкомат, потому что мой возраст вскоре должны призывать. Явился туда, а там, как оказалось, меня уже обыскались, даже стали думать, что я укрываюсь от службы. Я объяснил, где находился всё это время, после чего мне сказали явиться на призывной пункт. Нас посадили в вагоны и отправили в Чувашию, в полковую школу, обучаться на пулемётчиков. А потом приехали «покупатели» из Горьковской танковой школы и стали проводить набор в танкисты.

— По каким критериям отбирали в танковые войска?

— Вечером нас построили, представитель школы прохаживался вдоль строя и, подходя к некоторым из нас, протягивал руку, чтобы поздороваться. Чьё рукопожатие ему нравилось, тем он приказывал выйти на шаг вперёд. Я, хоть и маленький по росту, но руку пожал здорово. Вообще танкисты брали ребят преимущественно среднего роста. У меня, например, рост 167 см, а те, кто имел 170 см уже не проходили.

Нас привезли в Горький, там находился большой завод, на котором во время войны делали и машины, и танки, и самоходки. За оградой завода находилась наша школа, состоявшая из бараков для обучения и землянок для жилья. Хотя надо сказать, что в бараках у нас проводились только политзанятия, всё остальное нам преподавали в землянках. Там меня стали обучать на механика-водителя.

— Как вы отнеслись к такой перемене в вашей жизни?

— С радостью. Вначале потому, что в танковой школе кормили гораздо лучше, чем в полковой. Потом я помню, как мы ждали отправки на фронт, ведь нам должны был выдать новую военную форму. Ну что сказать, вот такие мысли у человека, когда ему идёт 17-й год. Например, те, кому уже пришлось повоевать, прямо скажу – не горели желанием возвращаться обратно на фронт. А мы буквально считали дни до отправки.

— Что изучали в танковой школе?

— Поскольку в танке все члены экипажа должны быть взаимозаменяемы, то мы изучали всё: устройство танка, ведение стрельбы, как из пушки, так и из пулемёта, вождение, ремонт в боевых условиях. Особенно долго упражнялись в посадке в танк. Надо было разбежаться, закинуть ногу и допрыгнуть до башни и зацепиться руками за люк. В передний люк садился водитель и пулемётчик, а остальные садились сзади со стороны мотора. Для выхода имелся аварийный люк снизу, державшийся на штифтах. Особое внимание уделялось материальной части. Изучали мы в основном наши Т-34 и американский «Шерман», и на практике обучались на американском танке.

Кто-то из преподавателей запомнился?

— Не помню сейчас его имени, запомнилось только, что мы с ним оказались родом из одних мест. Как-то мне старшина «впаял» наряд вне очереди за то, что я встал в столовой без команды. Заставил мыть пол. Потом он приходил, проверял, и заставлял перемывать до самого утра. На следующий день я на занятиях, конечно, клевал носом, меня несколько раз окликал преподаватель. После лекции он спросил меня, почему я такой сонный. Я рассказал. Он спросил, понимаю ли в электричестве, я ответил, что да, и тогда он послал меня по какому-то адресу в город, чтобы я там починил проводку. Когда вернулся, меня хорошо покормили, а этот преподаватель сказал, что в дальнейшем меня никто трогать не будет.

— Где получали технику?

Нам привозили её в контейнерах из Мурманска. Весь танк снаружи находился в смазке, даже внутри пушки, поэтому мы называли её «пуш-сало». Вот нам давали танк, мы его отмывали от солидола. Запомнилось, что внутри, когда вскрываешь танк, везде висели шёлковые мешочки с солью. Они предназначались для того, чтобы впитывать влагу, если она попадёт внутрь.

Головачёв Владимир Никитович

Головачёв В. Н. с боевыми товарищами

Каждый танк был укомплектован отличным обмундированием: кожаными брюками и куртками. Но мы их только видели, а забирало их себе учебное командование. Имелись там также и американские автоматы, но прибыв на фронт, мы их в скором времени выбросили. Потому что они выдерживали всего 10-15 очередей, а потом нагревались, и пули вылетами из ствола как сопли.

— Как вы оцениваете наш Т-34 и «Шерман»?

— Наши с одной стороны лучше. Во-первых, Т-34 ниже, чем «Шерман», сантиметров на 30-40, а это много значит для войны. У нас имелись бортовые фрикционы, позволявшие развивать высокую скорость, но стрелять с ходу было нельзя, потому что не было стабилизатора. Ведь когда едешь по пересечённой неровной местности, очень тяжело прицельно выстрелить. Но у нас часто случались казусы, когда снаряд взрывался в стволе и его разрывало. Мы назвали это «одуванчиком». Такие танки отремонтировать на фронте невозможно, приходилось отправлять в тыл. А на «Шермане» стоял стабилизатор, который позволял держать пушку в нужном направлении. В наших танках всё приходилось делать вручную: и башню поворачивать, и пушку наводить, а в «Шермане» всё электрическое. На американском танке имелось два двигателя по 200 лошадиных сил каждый. Сначала заводишь один, включаешь блокировку и едешь уже на втором. Это помогало, если один из них выходил из строя. Имелся даже прибор ночного видения, который на наших танках не применялся. Пушка была гидравлической, крутилась без особых усилий. Помню, у нас в школе кто-то из ребят спросил, сколько стоит танк, то преподаватель ему ответил, что только один прицел стоит 32 тысячи! В танке мы располагались как кукушки – у каждого своё сидение. В башне трое: командир танка, командир орудия и радист. Внизу механик-водитель и его помощник, он же пулемётчик.

— Где формировали экипаж?

— Прямо на месте. Нас даже учили ходить строем поэкипажно: два и два, а впереди командир. Из первого экипажа я запомнил лезгина Карбалеева Межлома Межломовича, Пимана Алексея, радиста, родом из Средней Азии. После окончания курсов нашу маршевую роту погрузили на поезд и отправили на фронт. При погрузке танки замаскировали, причём не поодиночке, а накрыли брезентом всю платформу, чтобы под ним не угадывались очертания техники. На платформе стоял часовой, а внутри каждого танка находился один член экипажа. Так мы прибыли под Ковель, где начался мой фронтовой путь в 219-й Танковой Бригаде 1-го Механизированного Корпуса 2-й Танковой Армии 1-го Белорусского Фронта.

Прибыв на место, мы стали оборудовать позиции: вырыли капонир, закопали танк, привели его в боевую готовность № 2: два человека внутри танка, остальные на отдыхе. И только через несколько дней нам дали приказ двигаться вперёд. Немец тогда здорово отступил, мы догоняли его больше суток. Вышли к берегу Вислы. Там стоял понтонный мост, по которому двигалась и техника и войска. Мы как-то замешкались, и от своей колонны отстали. Чтобы догнать своих, командир принял решение переправляться прямо по льду. Лёд тогда ещё не окреп, и мы почти сразу провалились. Внутрь вода не попала, но выбираться нам пришлось через верхний люк. Вскоре подъехали ребята на танке, кинули нам трос, попытались вытащить. Но трос только рвался раз за разом, несмотря на то, что его толщина была более 30 миллиметров. Стали кидать под гусеницы всё, что имелось под руками, но только перемалывали в труху. И тут нам повезло: подъехал специальный танк из ПРБ (полевой ремонтной базы), у которого имелась лебёдка. Он и вытащил нас на берег.

— Техника каких марок имелись в вашей части?

— Имелись «Матильды» и «Валентайны» — маленькие машины, на наши совсем не похожие. Они работали на бензине, пушки у них были 45-мм, так что большого эффекта от них не ждали. Вот у нас имелись самоходки СУ-76, так и те были гораздо лучше. Хоть и называли мы их «Прощай, Родина», и гибли они чаще других, но даже они лучше этих иностранных танков. До Берлина из них почти никто не дошёл, их сожгли ещё в боях за Варшаву. Уже к концу войны к нам стали поступать модернизированные «Шерманы». На них стояли 100-мм пушки, и, по-моему, толщину брони увеличили.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.