06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Танкист — Головачёв Владимир Никитович

Добавлено: 16.04.2013 – 12:56Комментариев нет

Под конец войны к нам поступили тяжёлые ИС-1 и ИС-2, к которым относились очень бережно. Командир полка лично отвечал за каждый танк.

— Какие задания приходилось выполнять вашему подразделению?

— Нам ставились самые различные задачи. Например, в Белоруссии и в Польше мы в основном воевали против танковых частей противника, принимали участие во встречных сражениях. Но под конец войны у немцев становилось всё меньше и меньше танков, так что нам приходилось воевать с живой силой противника. А имевшиеся машины немцы применяли в качестве огневых точек, закапывая в землю. Приходилось воевать и против артиллерии, но с ними тоже быстро справлялись: либо осколочно-фугасным снарядом разметаем расчёт, либо утюжим окопы. Иногда пушки давили вместе с орудийной прислугой. Также нас использовали в качестве передового отряда или разведки. Лично мне довелось принять участие в двух таких рейдах в тыл врага. Например, в Польше нашу танковую группу отправили в тыл к немцам с заданием взорвать мост, чтобы не дать противнику отойти. Наш отряд состоял в основном из лёгких танков: пять «Шерманов», один «Валлентайн» и две «Матильды». Мы въехали в город без происшествий, на нас никто не обратил особого внимания. Однако немцам о нас всё-таки донесли, и уже перед самым мостом нас встретила артиллерийская засада. По нам стали лупить из пушек, два танка загорелись. Экипажи успели выскочить, и мы всё же смогли их подобрать. Но чтобы избежать дальнейших потерь, нам необходимо было уйти с линии артиллерийского огня. Стали разворачиваться, а в городе-то улицы узкие! Пришлось въезжать прямо в магазины, ломая витрины. Только выбрались из города на дорогу, стали двигаться обратно, но нас и там встретили пушки. Не знаю почему, но немцы на наше счастье стреляли очень плохо, и не смогли нанести нам никакого урона. Мы стали поливать артиллеристов пулемётным огнём, успели подбить пушку, и проскочили засаду. Стали проезжать через лес, ехали прямо между деревьями. Те, что потоньше, ломались о броню, а одному танку не повезло: он наехал на толстое дерево, и застрял на нём. Когда мы открыли люки, чтобы помочь ему выбраться, по нам стали стрелять снайперы, сидевшие в лесу. Тогда я решил бросить дымовую шашку, чтобы выиграть хоть немного времени для того, чтобы подцепить застрявший танк. Открыл люк, бросил шашку, но немец успел выстрелить и попал разрывной пулей в крышку. Осколки разлетелись как брызги, повредив мне руку и лицо. Рука зажила быстро, а вот осколок, который попал в щёку, долго меня мучил, но я и не знал, что он там остался. Уже после войны меня часто одолевали головные боли, и только когда сделали рентген, то обнаружили кусочек металла в гайморовой полости, и наконец-то вытащили этот проклятый металл. А в руке осколок сидит до сих пор.

— Как было налажено взаимодействие с другими родами войск?

— Очень здорово нам помогали инженеры и сапёры: готовили капониры, снимали минные заграждения. Специально для нас сапёры проделывали проходы в минных полях. Мне запомнилось, что когда темп наступления был очень высоким, то мины снимали только в полосе прохождения танков, для пехоты обезвреживать путь не успевали.

При взаимодействии с пехотой в основном применялись танковые десанты. Отделение солдат из 10-12 человек делилось пополам, и занимало свои места на броне. Старшему мы протягивали из танка микрофон, по которому он сообщал, что видит впереди, слева, справа. У танка же обзорность ограничена, поэтому пехотинцы были нашими штурманами. Но когда начинался бой и по нам начинали стрелять, их как языком слизывало, спрыгивали прямо на ходу.

Артиллеристы нам помогали перед боем, проводя артподготовку. Но по длительности они обычно не превышали 15-20 минут, особенно когда стали массово применять «Катюши».

— Большие потери несли от действий немецкой авиации?

— Нет. Под конец войны немецкая авиация не очень-то нам и докучала. Если и появлялся вражеский самолёт, то его либо зенитчики, либо истребители уничтожали. Бывало, что и мы стреляли из танковых пулемётов по самолётам. Я помню, в нашем полку один парень даже смог подбить немца, пролетавшего на бреющем полёте.

Но налёты всё же случались и как раз во время одного из них, меня тяжело контузило. Однажды налетели немецкие самолеты и стали бомбить наши танки. Мы покинули машины и стали отбегать подальше, как вдруг меня сшибло с ног взрывной волной и со страшной силой ударило о броню. От сильного удара у меня лопнула затылочная кость, в результате чего я около месяца пролежал в госпитале. Но вмятина на черепе у меня осталась на всю жизнь и до сих пор хорошо нащупывается.

А в Польше мне однажды довелось попасть под огонь нашей авиации. Мы уже успели захватить какой-то городок, а наши лётчики думали, что там ещё находятся немцы, начали бомбить. Тут же стали пускать ракеты, чтобы их остановить. Хорошо еще, что никто не пострадал тогда.

— А вам самому не приходилось стрелять по своим?

— Я припоминаю один такой случай. Ночью мы окружали немцев в городе, обходили их с двух сторон. Но сообщения о том, что к нам навстречу идут наши танки мы не получали. Выпустили несколько снарядов, и только потом разглядели, что это наши. К счастью, и в этот раз обошлось без жертв.

— Насколько большие потери несли танкисты?

В основном мы несли потери от артиллерии. Если снаряд попадал в моторную часть, то танк, конечно, загорался. А если внутри ещё оставались снаряды, это вообще опасно. Правда, бывали случаи, когда снаряды не взрывались. Вот под Берлином нам прямо в лоб влетел снаряд, и не разорвался. Так с ним и ездили. Например, в «Шермане» боекомплект — 86 снарядов. Часть находилась в башне, часть внизу. Если детонировал один, то, конечно, взрывались и остальные.

Замполит полка Бирман

Замполит полка Бирман

И большие потери, особенно в городах, несли также от фаустпатронов. Вот, например, в Берлине, по нам стреляли пятнадцатилетние юнцы, которых мы называли смертниками. Так наши артиллеристы что делали? Затаскивали свои небольшие пушки прямо на этажи, и уже оттуда выкуривали их. Стоило кому-то сделать всего один выстрел, как по этому месту сразу открывался ураганный огонь. Но именно от фаустпатрона погиб мой радист, Алексей Пиман. Фаустники использовали такую тактику – если идёт колонна, то сначала подбивают переднюю машину, потом заднюю, а после стреляют по остановившимся танкам. Мы как раз проезжали через лесок, наша машина шла последней, и вдруг выстрел. Снаряд попал в башню, и пробил радисту голову. И когда на меня стала капать кровь, я вначале и не понял даже, что это. Незадолго до этого в одном селении мы взяли несколько банок клубничного варенья, которое я очень любил, и возили его в башне, и я подумал, что это разбилась банка. А тем временем Алексей уже доходил, бился в агонии. Пока остановились, пока вытащили, а он уже готов…

— Какие методы защиты против фаустников применялись на фронте?

— Фаустпатроны наносили нашим танкам ощутимый урон, но и сами фаустники несли большие потери. Ведь произвести прицельный выстрел из такого оружия можно только с расстояния 50 метров и при хорошей обзорности. Особенно хорошо нам удавалось замечать таких стрелков ночью: при выстреле из трубы вылетает сноп искр, на который сразу же реагирует пулемётчик. Иногда мы по ним даже не стреляли, а ловили живьём, в основном подростков и стариков. Начиная с Польши вдоль шоссейных дорог, через определённое количество километров стояли деревянные домики для обслуживающего персонала трассы. Красивые такие дома, с мансардами. И в них отходившие немцы практически всегда оставляли фаустников. Мы не испытывали судьбу, и заранее знали, что там находится враг. Поэтому, едва завидев такой домишко, стреляли по нему несколькими снарядами, предупреждая возможную опасность.

— Во время боя вы закрывали люки в танке?

— Обязательно. Конечно, мы сразу становились наполовину «слепыми», но зато защищали себя от пуль и осколков.

— С какого расстояния приходилось вести огонь, и какая при этом была точность попаданий?

— Если стреляли с малого расстояния, то вероятность поражения цели была почти стопроцентной. А вот если стрелять издалека, скажем, с дистанции 1000 метров, то необходимо было рассчитать траекторию, учесть отклонения на ветер и многое другое. Так что тут попадания примерно 50 на 50 приходились. Для точности мы применяли спичечные коробки. Длина коробка – 5 сантиметров. Завидев цель, мы на глаз прикладывали к ней коробок. Если он закрывал объект полностью, мы знали – расстояние примерно 1,5 км.

— Огонь вели с ходу или только с остановок?

— Стабилизатор «Шермана» позволял вести огонь с ходу, что было невозможно на танках нашего производства.

— Приходилось ли вести огонь с закрытых позиций?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.