06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Танкист — Головачёв Владимир Никитович

Добавлено: 16.04.2013 – 12:56Комментариев нет

— Бывало, но нечасто. Это немцы применяли свою технику для стрельбы с закрытых позиций из-за проблем с горючим. На Одере они даже создали из танков целые ряды неподвижных огневых точек, на 50 километров в глубину. Там я видел, как делались фальшивые переправы, наводились мосты и строились макеты танков. Мы же в это время переправились в совершенно другом месте. Тогда же наш командующий фронтом Жуков применил прожекторы при форсировании.

— Как вы считаете, это был эффективный прием?

— Безусловно. Ни один человек не выдержит такого мощного светового луча, да ещё и в такой концентрации. Я успел принять участие в этих боях, только вернувшись из госпиталя. После ранения я находился на лечении, а на моё место назначили другого водителя, пожилого. Во время переправы в наш танк попал снаряд и, разворотив башню, убил водителя. Нам выдали другой танк, в котором вместо настоящей пушки установили муляж из дерева… Поэтому нам приходилось двигаться в хвосте, ведь мы не могли вести бой. Но зато в это время мы несли почётную службу — возили знамя полка. Командир полка видел, что я ещё не оправился после ранения, поэтому дал мне такую возможность набраться сил во втором эшелоне.

Офицеры полка с женами, 1945 год

Офицеры полка с женами, 1945 год

— Были ли у вас нормы расхода боекомплекта?

— Нет, такого я не помню. Мы стреляли столько, сколько было необходимо. За боекомплект отвечал командир танка, а экипаж во время передышек пополнял запас снарядов.

— Какие методы маскировки применялись?

— Зимой мы, как правило, белили танк известью, под цвет снега, а летом маскировали машину зелеными ветками. У нас также имелись большие маскировочные сети. Но применяли их нечасто, потому что они были слишком громоздкими и тяжёлыми.

— Какие бои вы можете выделить как самые сложные?

— Уличные бои в Кюстрине, Варшаве и Берлине. В городе сложно воевать из-за отсутствия пространства для манёвра. Здесь расстояние между воюющими сторонами минимальное, поэтому необходима высокая скорость реакции и точность стрельбы. От этого зависит твоя жизнь. К тому же в европейских городах очень узкие улицы, на которых невозможно развернуться, из-за чего часто происходили заторы, затруднявшие движение. Припоминаю, как в Варшаве во время уличного боя я видел маршала Жукова. Прямо посреди улицы горел танк, из-за которого образовалась пробка. Жуков стал стучать тростью по люку ближайшего танка, и, обматерив командира, приказал убрать с дороги подбитую технику.

— Вам приходилось применять личное оружие?

— У нас в танке, конечно, имелся ППШ, но мы им не пользовались. А вот наш командир роты, Волошин, во время уличных боёв ходил между танками с ТТ. Он здорово выпивал, и море становилось ему по колено. Тогда он покидал танк и кричал «Полундра», а немцы разбегались в стороны, как муравьи. И что интересно, его ни разу не ранило во время таких выходок. А лично мне пришлось применить личное оружие в Кюстрине. Мы только заехали в город, вначале все было тихо и спокойно, но когда местные жители осознали, что приехал враг, стали метаться. На наш танк целенаправленно бежала какая-то женщина. Чего она хотела, не знаю, но жизнь танкиста приучила нас к тому, что к машине подпускать кого-то ближе, чем на 100 метров нельзя, это мы знали твёрдо. Я выстрелил в неё из пистолета, она упала. Но убил ли я её или только ранил, не знаю.

— Как складывались отношения с мирным населением?

— В целом как неплохие, но я запомнил одну удивительную особенность. Если сравнивать поляков и немцев, то вторые относились к нам лучше. Немцы понимали, что причинили нам много зла, поэтому старались угодить во всём. А вот поляки, проклиная и ругая фашистов, при этом держали камень за пазухой и против советской власти.

— Провокаций со стороны населения не было?

— Нет. Я припоминаю только один случай, который произошёл в Германии. Немцы отступили, мы заняли городок и стали размещаться на ночлег. Неожиданно из дома напротив выбежал немец в военной форме, запрыгнул в машину, стоявшую на обочине, и попытался скрыться. Мы среагировали мгновенно: развернули башню и вмазали по нему снарядом. Там только мокрое место и осталось…

— У вас были на фронте какие-либо трофеи?

— После перехода границы трофеев было много, но я этим делом особенно не занимался. Тогда я был совсем молодым, и не знал цену вещам. Я мог соблазниться и взять что-то из съестного, например, варенье. А вот бойцы постарше набирали скарб. В основном брали одежду: костюмы, пальто. Случалось, что у пленных забирали часы. В башне с обеих сторон имелись ниши, и вот в них танкисты и хранили свои трофеи.

— До мародёрства дело не доходило?

— Я такого не помню. Скажу, что среди танкистов такого явления не было. Может быть, такое случалось в пехоте, но у нас таких случаев не было. Дисциплину в этом плане поддерживали строго.

— Случалось ли вам наблюдать показательные расстрелы?

— Один раз пришлось. Уже после Победы из нашего полка сбежал один боец, еврей по национальности. Он сумел добраться в английскую зону оккупации Берлина, но англичане его немедленно выдали. Весь полк построили на плацу, а дезертира поставили возле вырытой ямы. Военный прокурор зачитал приговор, и автоматчики привели его в исполнение…

— Как относились к пленным?

— Нормально, потому что мы их уже не воспринимали как врагов. Бывало, они просили закурить, так мы никогда не отказывали. Случаев издевательств я не помню. Правда, однажды был случай, когда пленных расстреляли. Как-то в одном бою мы захватили человек пятнадцать немцев. Дали им сопровождающих из пехоты, но те довели их до ближайшего угла и расстреляли… Пехотинцы были злее нас, ведь им от немцев доставалось больше, поэтому они с пленными не особо и церемонились… На случай, если спросят, у них всегда имелся ответ — убиты при попытке к бегству. Но повторяю, такое я видел всего однажды.

— Вам приходилось видеть концлагеря?

— Да, однажды в Польше мы освободили смешанный лагерь для военнопленных. Но наших там не было, только американцы, французы и англичане. И надо вам сказать, что пленные там жили в очень хороших условиях, кругом чистота и порядок. Мне запомнилось, что офицерам даже сохранили форму. Когда мы освободили лагерь, все очень радовались, а американцы, увидев мой танк, подбежали к нему с криками «America! America!»

— Как вы можете оценить немцев как солдат?

— Насколько я понял, в немецкой армии очень сильно ощущалось разделение между простыми солдатами и офицерами. В период моего участия в войне немецкая армия уже плохо снабжалась, и я помню их суконные шинели, которые совсем не спасали от холода. Зато офицеры ходили в утеплённых кожаных плащах с меховыми воротниками. Но воевали немцы по-разному. Если на нашем пути встречались обычные линейные части, то они быстро сдавались, понимая, что сопротивление бесполезно. А вот головорезы из СС дрались до последнего.

— Где вы встретили День Победы?

— Победу я встретил в Берлине. Уличные бои уже угасали, мы двигались по улицам, практически не стреляя. На танке дошли до центральной площади Берлина – Александерплац. Там мы узнали о том, что гарнизон Берлина капитулировал. Началась стрельба в воздух, крики «Ура!» Я тоже вылез из танка и размахивал шлемом. Мимо проезжал фотограф, который так меня и запечатлел для газеты. У меня даже вырезка хранилась, но, к сожалению, куда-то потерялась.

Головачёв Владимир Никитович

Головачёв Владимир Никитович

После окончания боев нас вывели на окраину города, где расположили на постой. Там мы и узнали о конце войны. В тот день накрыли столы на поляне, привезли выпивку и гуляли до самого вечера. Я алкоголем никогда не увлекался, поэтому больше налегал на еду. А вот командир роты Волошин явно перебрал, стал палить из пистолета в воздух, и его даже пришлось связать. Лет через десять после войны я его случайно встретил на вокзале. Пригласил выпить за встречу, но он категорически отказался, видно, он только на войне пил.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.