06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Разведчик — Анатолий Ермолаевич Белоклоков

Добавлено: 30.11.2013 – 10:39Комментариев нет
Анатолий Ермолаевич Белоклоков

— Бывало, придет начальник разведки дивизиона: «Старшой, нужен язык!» А если он повторит: «Нужен особый язык!», значит все, нужно непременно офицера тащить. Но вначале к немцам не лазили, потому что наступали хорошо, а «языки» нужны только в обороне. А как только линия обороны стабилизируется, вот тут уже начинали лазить. Почти всегда мы ходили нашей группой. Пятеро нас было. Во-первых, наша радистка – Яннина по фамилии Корпусь что ли. Но мы ее Ольгой звали, это был ее позывной. Она отлично знала немецкий язык и вообще была на редкость боевая девчонка. Белоруска или латышка, она после войны в Минске жила на улице Ленина дом 87 или 89. Как-то раз я поехал к ней в гости. Назвал таксисту адрес, смотрю, а он так с опаской покосился на меня. Оказывается, это был ведомственный дом КГБ. Ее муж был каким-то офицером, но погиб в авиакатастрофе, когда летел с делегацией в Чехословакию.

«Мышоноком» мы звали парня по фамилии Минуллин что ли. Деревенский парень откуда-то из-под Казани. Маленький, но невероятно шустрый. Чуть ли не в ногах у часовых ползал, и те его не замечали. Бывало, кинжалом ранит немца, свалит, тут и мы наваливаемся, хватаем и тащим его. После войны он ко мне раза три в гости приезжал.

«Следопытом» мы прозвали сибиряка Колесникова, потому что он был потомственный охотник из Забайкалья и умел совершенно бесшумно ходить. Всегда пускали его вперед, а сами шли чуть позади. А хохла Гришу Хлопчука мы прозвали «верблюдом». Потому что он хоть и был такой же молодой, как и все мы, но был такой здоровенный парень, что мог таскать на себе «языков».

Анатолий Ермолаевич Белоклоков

С товарищами на границе с Германией

— А разве немцы сами не шли?

— Обычно ведь как? Придушишь немца, и пока он не очухался, его пер на себе как верблюд. А как очухается, уже, конечно, сам.

— А у вас самого было какое-то прозвище?

— Меня после одного случая прозвали «Пан». Уже где-то за Брестом мы форсировали какую-то речушку. А по ту сторону находилась польская деревня и мне приказали разведать, что там. Вдвоем с Матюхиным пошли туда. Переправились, полазили там, нашли одного мужика, вроде все тихо. Захожу в сарай, а там стоит серый жеребец, мощный такой жеребчина. И карета. Но я же не деревенский, обращаться с лошадьми не умел, попросил напарника: «Запряги, давай!» А сам нашел там польскую шляпу, у нее торчали кистики такие, вроде как перышко. В общем, надел шляпу, натянул какой-то мундир, сел в эту коляску, а Матюхин на козлы. Так к своим и приехали. А ребята как увидели нас стали кричать: «Пан приехал! Пан приехал!», вот отсюда и пошло.

— Расскажите, пожалуйста, о том, как вам пришлось ходить в поиски. Как их организовывали, как далеко ходили, насколько успешно?

— Я вам сразу скажу. Еще до недавнего времени я все помнил, но вот в последние два года голова стала плохо работать и я многое забыл. Но если не ошибаюсь, всего на моем счету шестнадцать вылазок и все кроме одной успешные. Лишь однажды нам не удалось притащить «языка».

— Давайте тогда начнем с этого неудачного поиска.

— Мы же всегда ходили на задания нашей группой, а тут по какой-то причине не получилось. Набрал четверых ребят, пошли, взяли «языка», но уже на обратном пути, немцы нас обнаружили и открыли сильный минометный огонь. Но мы все-таки прорвались на нейтральную полосу и засели в глубокой воронке. Пятеро и немец с нами. Сидели-сидели и вот тут, я и сам до сих пор не понимаю, почему, почувствовал острое желание уйти. Говорю ребятам: «Все, хватит сидеть, пошли!» Но смотрю, никто даже не собирается идти. А меня что-то прямо тянет, прямо толкает, уйти из этой воронки. Все-таки выскочил, думал они побегут за мной. Пробежал метров пятнадцать-двадцать, оглянулся, никто за мной не бежит. Возвращаюсь, а там уже кровавая лужа и месиво: головы, руки, ноги — прямое попадание мины… В общем, вернулся я один, все рассказал, так и так получилось, тут наш начальник разведки, капитан, пистолет выхватывает и в крик: «Расстреляю!» Обошлось, но я потом чужих ребят с собой никогда не брал. Думал, всего один раз взял и сразу так попался… Невезучие какие-то…

А так обычно наши вылазки проходили по одному похожему сценарию. Разведчики-наблюдатели, которые постоянно находились на передовой, подбирали нам место для перехода. Помню, как-то они в стереотрубу заметили, что в одном месте немецкий офицер ходит в туалет в одно и то же время. И говорят мне со смехом: «Старшой, приведи нам того засранца. Он все время туда ходит, наверное, уже все там обосрал…» Пошли, подождали, он, как обычно пришел. Снял пистолет, сел, а тут мы сзади подходим: «Хенде Хох! Ауфштейн!» Привели, оказался майор.

— В какое время переходили линию фронта?

Анатолий Ермолаевич Белоклоков

Бойцы 112-го ОРАД в Германии

Мы ходили только ночью. А как перейдем, сразу искали провода связи. Подключались к ним, Янина слушала, и уже потом решали в какую сторону идем. Или же, врываемся в переднюю линию, хватаешь первого попавшегося, придушишь немного и тащишь.

— Далеко ходили?

— Когда как, но в основном старались уйти подальше. Особенно если непременно нужен офицер, то приходилось заходить дальше. В последнюю нашу вылазку именно так и получилось.

— Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.

— В январе 45-го мы стояли в обороне на Сандомирском плацдарме. Ходили там за «языками», все было. И за несколько дней до наступления приходит начальник разведки нашего дивизиона капитан Кочарыгин что ли, вызывает: «Ну, старшой, нужен язык! Нужен особый язык! Для штаба фронта!» Три раза он это повторил. А что я могу сказать: «Будет сделано!»

Высмотрели место для перехода, перешли, быстро нашли связь. Ольга подключилась к ним, подслушала: «Ой, тут штаб какой-то, потому что немаленький разговор!» Прошли по этой линии километров пять, смотрим, стоят четыре или пять отличных блиндажей. Сняли часовых, и мы с Ольгой ворвались в блиндаж. Дело уже под утро, а там два полковника не спят – склонились над картой. Чтобы шума не поднимать, я одного сразу ножом по горлу, а второго по черепку, кляп в рот, и потащили.

Обратно шли долго. Ведь зачастую в темноте провод потеряешь, опять ищешь его. Немцы, кстати, чтобы свои провода отличать, старались их как-то отмечать. Например, красные тряпочки наматывали или еще как-то. В общем, в ту же ночь мы не успели вернуться, поэтому целый день провели в лесу в двух кучах хвороста. Ребята в одной, а мы с Ольгой и немцем в другой. И только на следующую ночь вышли к своим. Помню, что это было на старый новый год.

— А назад, кстати, линию фронта как переходили?

Всяко бывало. И тем же местом и другим, по ситуации смотрели. Прошли передовую, смотрим, земля трясется… Что такое думаем? Смотрим, а пехота уже рассредоточилась, а кругом танки, много танков. Тут какой-то полковник, видно командир полка, нас увидел: «О, мне как раз язычок нужен!» Говорю ему: «Товарищ полковник, если вам язык нужен, то сходите и возьмите!» Он сразу за пистолет и на меня: «Ты как разговариваешь?!» Я затвор передернул: «Товарищ полковник, у вас в пистолете семь патронов, а у меня семьдесят два! Мы «языка» тащим для штаба Фронта! Для самого Жукова!» Тут он сразу аж присел… — «Лучше дайте нам машину!» Поехали, и смотрим, а там орудия чуть ли не на каждом метре стоят. А стволы у них аж синие уже, но по пояс голые солдаты снаряды все подносят и подносят…

Приехали, а там даже не НП, а какая-то гора — блиндаж в двенадцать накатов, заваленный сверху камнями. Говорю часовому: «Ведем «языка» к Жукову!», а он не пускает. Тут вышел какой-то подполковник: «Давай, заводи!» Завели, расспросили, как что, начали допрашивать немца. Потом Жуков спрашивает меня: «Ты что, один за ним ходил?» — «Нет!» — «Заводите всех!» Ребята зашли и Жуков спрашивает: «Какие-то награды у нас есть?» Этот подполковник полазил в каком-то ящичке: «Нет, товарищ маршал, одна мелочь. Самое большое – «звездочка!» И нам всем пятерым вручили по ордену «Красной Звезды». Нас даже сфотографировали в этот момент, но, к сожалению, эта фотография куда-то у меня затерялась.

Приезжаем в свой дивизион, все рассказали, а Кочарыгин аж разъярился: «Почему приказ не выполняешь?!» Мол, почему «языка» привезли не к нему, а сразу к Жукову? Он же за это дело награды получал. — «Как не выполняю? Позвоните Жукову и спросите!» Ну, тут он маленько утихомирился, а то сразу «расстреляю»…

Анатолий Ермолаевич Белоклоков

122-мм орудие 112-го ОРАД на позиции у г.Альтдам (из личного архива)

— А вы не боялись, что вас за такое поведение могут отправить в «штрафную роту»?

— Так мы же и сами были как штрафники, ничем не лучше.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.