06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Связистка — Екатерина Георгиевна Евсигнеева (Девятина)

Добавлено: 05.12.2013 – 11:40Комментариев нет

Матери разрешили посмотреть и радиостанцию РСБ-Ф. Она же не понимала, ведь неграмотная была, но посмотрела. Приемник громадный, больше шкафа, весь огнем пылает. С самолетами можно было свободно держать связь. После этого мама со спокойной душой уехала. Кстати, в нашу бытность в военной школе Горьковский радиозавод разбомбил немец. Пытались и мост на месте слияния Оки и Волги разбомбить, но не получилось. Каждую ночь нас в убежище прятали.

Училась я до июня 1942-го, по окончании присвоили звание «старший сержант». Дали команду из 10 радистов: девушек и ребят. Они у нас отдельно учились. Попадаем на Калининский фронт в 122-й отдельный батальон связи. Обеспечивали связь с бомбардировщиками в районе Ржева и Великих Лук. Здесь начались страшные бои, этот проклятый немец умел воевать. Это была какая-то мясорубка, повсюду море крови, даже не могу сейчас вспомнить, что это было. Повсюду взрывы, дети бегут, женщины бегут… Тяжелейшие воспоминания. В декабре 1942-го мы заняли позиции на точке в районе поселка Выползово, а предатели или диверсанты уже отработали: только разгрузились, как запылали расположенные неподалеку склады с боеприпасами. А дальше стоявшие поблизости от них наши самолеты загорелись. И тут налет вражеской авиации. Это была не ночь, а какой-то ужас. Казалось, что за каких-то несколько часов вся земля перевернулась, и не верилось, что кто-то еще жив. Нашу часть почти целиком разбило, уцелевшие побежали к зенитчикам, а они бьют по самолетам. Дальше я ничего не помню, потому что меня ранило в левую руку, и я попала в госпиталь.

Когда очухалась, то не понимала, где нахожусь. В бессознательном состоянии меня погрузили и отвезли в Московский коммунистический военный госпиталь № 393. Ой, я как глянула, и на полу лежат, и кругом лежат раненые. Благо то, что мне попался хороший хирург на пути. Так бы ампутировали руку – и все. После мне медсестра рассказывала, что повезли меня в хирургическое отделение. Погрузили на стол. Хирург посмотрел, что кость цела, и тут же распорядился назад в палату отвезти. И стали лечить. Брали кровь из артерии правой руки, а вливали в живот. Таким путем сохранили мне руку, а то осталась бы калекой. К счастью, судьба направляла.

Cтарший сержант Екатерина Георгиевна Евсигнеева (Девятина), Украина, 1944 год

Cтарший сержант Екатерина Георгиевна Евсигнеева (Девятина), Украина, 1944 год

Когда подлечили, за мной пришел командир взвода и забрал прямо из госпиталя. Это было весной 1943 года. К тому времени уцелевших от батальона определили в 1-й бомбардировочный авиационный корпус, в 263-ю отдельную роту связи ВВС (с 5 февраля наша рота была преобразована в 36-ю отдельную гвардейскую роту связи ВВС, а 1-й бомбардировочный авиакорпус стал 2-м гвардейским бомбардировочным авиакорпусом). Ну что же, нас бомбили, и наши бомбардировщики бомбили. До марта 1943 года корпусом руководил генерал-лейтенант Владимир Александрович Судец, его летчики страшно любили, так сильно, что передать нельзя. А заменил его с 1 апреля 1943-го полковник Иван Семенович Полбин. Рота была многонациональная: служили и грузины, и узбеки, и казанские татарочки. Нас всех подстригли под мальчиков, чтобы вшей не разводили, а у татарок косы-то были до пояса, все равно безжалостно отрезали. Как они плакали за этими косами!

Наша задача заключалась в следующем: мы выезжали на точку, ребята быстро выроют землянку, затем за полчаса или час ставили большую 10-метровую антенну. И никто, кроме меня, в смену не садился за пульт радиостанции, чтобы передать или принять. Всегда говорили: «Катерина, мы тебя и просим, жрать прямо в землянку принесем, только ты сиди и работай». У нас в роте был такой случай, что один радист передал вместо «наступать» — «отступать». А когда летчики увидели, что дана команда бить по нашим, в последний момент поняли, нужно было вперед лететь, а не назад. И этого радиста расстреляли. Поэтому всем страшно было за радиостанцию садиться на передачу. А я не боялась.

Волну мне давали из штаба, вызываю рацию. Я – «Земля», а в воздухе позывной: «Ромашка». Устанавливала связь, и первым делом спрашивала, как меня слышно. Но мы работали ключом, микрофоном редко работали. Так что ставишь «точка-точка-тире-тире-точка-точка», то есть «вопросительный знак» — это значит, что спрашиваю качество связи. Дает ответ: «ти-ти-ти-ти-ти», то есть «пять». Отличная слышимость. Может быть «ти-ти-ти-ти-та» («4») или «ти-ти-ти-та-та» («3»). Дальше бойцы принесут из штаба сообщение, вызываю самолет, получаю согласие, что слышимость нормальная, и я передаю радиограмму.

Немецкая авиация постоянно охотилась за нашей радиостанцией. Он, гад, летает в небе и чувствует, что где-то внизу рация. Если включишь, то, значит, пропадешь. Я тоже хитрила: вражеский самолет пролетит, и только тогда я начинаю давать связь. Жизнь постоянно на волоске была. Бомбили часто и вовсю. Его задача одна – бить нас. Гады. Сволочюги.

Ну что еще рассказать. Освобождали мы Украину в составе 2-го Украинского фронта. Помню бои за Кременчуг, Щербиновку, Первомайского, Белую Церковь.

Однажды мы остановились в каком-то лесу зимой 1943/1944 года. Мне пришла пора на нарах спать, а я осталась на инструментальном ящике внутри радиостанции, на передаче. Прилегла на пару часиков, в пять утра надо уже выезжать на новое место. И вдруг без пяти пять раздался страшный грохот: землянку со спавшими внутри ребятами завалило. При обвале опорная балка, которую называют «матка», ударила радиста, спавшего на моем месте на верхней койке прямо по груди. Я проснулась, подбегает ко мне постовой и кричит: «Катерина, звони в штаб, землянка обвалилась!» А там и шофер, и вообще вся команда. Завалило их. Позвонила, а дальше бежала сломя голову по лесу, по глубокому снегу, не помню, как выскочила на дорогу, и мне встретились ребята, которые бегут откапывать землянку. Все это очень тяжело вспоминать. К счастью, откопали ребят. А занявшего мое место отправили радиста в медсанбат, но без толку, он умер. Главное, в пять часов утра мы должны были сниматься с этой точки, а без пяти минут пять обвалилась землянка!

В марте 1944 года в Ямполе я заболела. Нервный срыв. Меня срочно посадили на самолет и до Москвы. Но больше работать не могла: руки тряслись. И в апреле 1944-го меня демобилизовали, нервная система была страшно расшатана, нервы сдали. Ведь каждый день на фронте живешь с ощущением того, что сегодня будет налет авиации.

— Как вас встречало мирное население?

— В Курской области выносили яблоки целыми ведрами. А вот украинцы сперва не особенно дружелюбно вели себя. Но командиры стали посылать нас, свободных от занятий или работы, оказывать помощь женщинам: копать землю в поле, огороды. Так что сначала они недоброжелательно встретили, а потом плакали, когда мы уезжали из этих мест. На постое обычно стояли по домам. Иногда, как, например, в Нижних Млынах, располагались в здании школы. Но большую часть времени находились в лесах.

— Как кормили в войсках?

— Хорошо кормили, по летной норме. Давали пшенную кашу, хотя и голодать приходилось, особенно в лесу, когда находишься в землянке. Привозили в канистре капусту, мясо и картошку, мы сами варили себе. Когда переезжаем в населенный пункт, то по домам распределяли, там хозяйки готовили. Пробовали и американскую тушенку. Пусть она и вкусная, но лучше русскую кашу есть.

— Как мылись, стирались?

— Когда в лесу стояли, тут нас сильно вши грызли. Отвернешь пояс, а они прямо как бисер сидят. Так что когда в населенном пункте появляемся, сразу нас каптенармус строем в баню отправляет, специально организованную. На железнодорожных путях ставили вошебойки, в них одежду прожаривали. На фронте все пришлось испытать. Снимут с тебя гимнастерку и юбку, а ты остаешься в шинели на голое тело. И сидишь, ждешь ее после прожарки. А когда гимнастерку и юбку отдадут, тогда шинель кидаешь.

— Какое у вас было личное оружие?

— Винтовка. На радиостанции они хранились в кузове. Когда в карауле стояли, ее в руках держали.

— Как часто приходилось перезаряжать батареи и аккумуляторы?

— Даже не скажу вам точно. В ночь, когда полеты прекращаются, тогда идет зарядка аккумуляторов, этим занимались специально назначенные ребята. Они же и чистили батареи. А вообще работу по обслуживанию РСБ-Ф определял начальник радиостанции.

— На РСБ-Ф на приеме-передаче работали посменно?

— Да, у меня была подружка Клава Мудрова. Я работаю, она отдыхает на ящике, после на мое место садится. Но у нее была судьба сложная. В Сталинграде мать с братом попали под танк, когда бежали через улицу: насмерть задавило их. И у нее на нервной почве пошла экзема по всему лицу, затем по телу. А мы рядом с ней спали. Девчата-штабники заметили такое дело, они-то внизу были. Клава постоянно чешется. А я-то наивная такая была, не поняла, в чем дело. Попросит Клава меня постирать ей блузку или рубашку: я сделаю. Девчата-штабники стали предполагать, что у нее может быть чесотка, и от меня также отвернулись. А я, как дура, то одно у нее постираю, то другое. Доложили о Клавиной чесотке в медпункт, пришла медсестра и забрала ее. Только и видели, как Клаву отправили в тыл. Больше не встретила подружку. Что было взять данные – пять минут, но кто же знал, что нас разлучат.

— Ваша рация когда-нибудь выходила из строя?

— Нет, такого ни разу не было. Связь была очень точная, и лампы ни разу не меняли за всю мою работу.

— Пленных немцев доводилось видеть?

— Нет. Когда я уже ехала через Сталинград после демобилизации, я видела, как они строили дома. Была бы моя воля, то разорвала бы их, у меня же отчима во дворе убил немец 27 декабря 1942 года, а 29 декабря освободили Котельниково.

— Как относились к девушкам на фронте?

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.