06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Кавалерист — Юрий Романович Латышев

Добавлено: 10.12.2013 – 10:45Комментариев нет
Юрий Романович Латышев

Вышли на украинский берег Сиваша ночью 1 ноября 1943-го года. Нам сказали, что командир полка поставил задачу перейти Сиваш, а крымский берег был обрывистый. Дали распоряжение зажечь костер, чтобы когда «наше войско», как называл 953-й стрелковый полк его командир майор Григорий Ослоновский, будет форсировать Сиваш, на том берегу был бы ориентир. Приступили к форсированию залива взводом в составе 20 человек. Дошли до середины, вода дошла выше груди, как раз был прилив с моря, и многие, конечно, же, пострадали при переходе. В броде имелись уступы, по всей видимости, образованные воронками от снарядов, и когда солдат в нее опускался, то мог больше не всплыть. Мы перешли Сиваш благополучно, собрали под обрывом крымского берега курай, зажгли его, после чего весь наш полк начал форсирование залива. Мы вышли на берег все мокрые, у каждого имелось всего по одному диску патронов к автомату. Но время шло, надо было занимать плацдарм и углубиться на крымскую землю на 13-15 километров, после чего занять оборону. Наш полк вышел левым флангом к селу Каранки, оно расположено на погорье, затем двинулся за село и начал окапываться, а штаб расположился в самом Каранки. Наш взвод как разведчики находились при штабе полка. Вечером командир полка вызывает нас и говорит, что надо углубиться в сторону крымской земли до соприкосновения с противником. Связи с тылом не было, и мы даже не знали, где расположен противник, и какие силы сосредоточены против нас. И наша группа, двенадцать человек, ночью покинули свой передний край, где еще окапывались солдаты, пошли вглубь крымской земли. Не зная местности, мы услышали лай собак и поняли, что впереди расположен какой-то населенный пункт. При этом мы имели приказ не вступать в бой ни при каких обстоятельствах. После обнаружения противника мы должны были тут же возвратиться назад и доложить, где находятся немцы. Вернулись к утру, и по карте установили, что группа вышла на железнодорожную станцию. Около этой станции мы слышали, как на железной дороге разгружаются танки, раздавался скрежет гусениц, немецкие крики и прочее. Выполняя волю начальства, мы вернулись и доложили о ситуации. Командир полка сразу понял, что немцы вскоре пойдут в атаку – полковой штаб покинул село и вышел на передовую линию, где окопались солдаты – а они вырыли окопы высотой еле-еле по колено, ведь после такого длительного перехода через Сиваш солдаты повалились на землю и спали мертвым сном. Нам разрешили остаться в селе и отдохнуть на квартире. Мы пришли в один дом, где хозяином был татарин, принес он сена, на полу постелил и мы повалились мертвым сном. Через час или два прибегает связной из штаба полка, который к тому времени выдвинулся за деревню и расположился около двух скирд, и сказал, что майор Ослоновский велел нам срочно явиться к нему. В трестах метрах впереди этих скирд проходила передняя линия окопов. Мы быстро собрались и вышли к штабу. Смотрим, часов в девять утра развернутым фронтом на нас поперло 13 танков, как насчитали полковые офицеры, из них два тяжелых, остальные средние, и пехоты тьма-тьмущая. Немцы решили сбросить наш десант обратно в Сиваш. Четко видно, что пехоты позади танков целая туча. Справа от нас располагался 948-й стрелковый полк, там везде голая степь, и было хорошо видно, как проходит линия обороны соседей, а слева 943-й стрелковый полк. Мы находились посредине дивизионных порядков. Немцы атаковали в полный рост, танки двигались с открытыми люками. Вскоре слышим, как началась стрельба со стороны наших окопов. Затем раздались выстрелы ПТР и очереди пулеметов, у нас даже 82-мм батальонный миномет с несколькими минами имелся, которые ребята перетащили через Сиваш. Он зачавкал, а немцы все равно идут как во время психической атаке, прекрасно понимая, что у нас нечем встречать врага. Начальник штаба полка залез на скирду, и кричит командиру полка: «Товарищ майор, правый сосед бежит!» Получилось, что 943-й полк расстрелял все до последнего патрона и дрогнул. Командир полка приказывает наблюдать дальше, а стрельба справа все тише и тише, реже и реже, последние патроны достреливают. И тут начштаба снова кричит: «Левый сосед бежит!» Снова майор приказал продолжать наблюдение, после чего начштаба докладывает, что наш полк бежит! Ну, что тут поделаешь, у солдат закончились патроны, а немцы все идут и давят. Тогда комполка приказал нам: «Разведчики, выскочить и задержать отступающих!» Мы вскочили, из автоматов в воздух постреляли, кричали: «Стой! Стой!» Да куда там, разве их остановишь – они бегут со всей скорости. Но в то же время мы думаем, что делать дальше, ведь приказ № 227 «Ни шагу назад!» никто не отменял. Но и оставаться на месте нельзя, поэтому командир полка в главе нашего взвода последним покинул село Каранки. Мы вышли в лощину километров в пяти от села и на пригорке залегли, остановили нас политработники и смершевцы. Кричали в лицо убегавшей пехоте: «Куда вы, позади Сиваш!» Так что мы залегли, ждем, что дальше будет. Командиры знали, что ночью с большим трудом на крымский берег была переправлена 45-мм пушка, ее собрали, и боеприпасы на себе перенесли, и как раз сейчас орудие катят к нашим позициям. Село Каранки прекрасно видно, скирды горят, немецкие танки возле них заправляются, после чего откуда-то сзади куча народа подошла к нам – это на руках целый артиллерийский взвод катил пушку. Ее быстро установили, политработники сказали, что тыловики на себе несут нам патроны к ПТР и ящики с боеприпасами. Принесли патроны – и мы ожили. Немцы тем временем перегруппировались, и стали двигаться из села по лощине к нашим позициям размеренным маршем. Все дрожат в ожидании атаки, но зато патронов у каждого полно, да еще и 45-мм пушку установили. Наши солдаты рвутся в бой, а немцы идут как на параде – люки открыты, так что мы допустили эти танки на 200-300 метров и открыли огонь – два танка подбили, остальные повернули и назад. А наши ребята рванулись вперед, отбросили вражескую пехоту и восстановили свои позиции. И здесь мы увидели окопчик, в котором лежал ПТР-овец, раздавленный танком, и противотанковое ружье рядом с ним – бедняга до последнего патрона отстреливался и не смог ничего предпринять, немцы его просто-напросто раздавили гусеницами. Это был страшный эпизод того боя, когда у нас ничего не было с собой, ни оружия, ни боеприпасов и сдержать такую армаду было настоящим подвигом.

После того памятного боя нашу дивизию перебросили на правый фланг плацдарма поближе к Перекопу. Началась длительная оборона, готовились к серьезному наступлению и штурму вражеских позиций. Несколько месяцев мы стояли в обороне. Голая местность, ни одного блиндажа нет – все выкопали себе небольшие окопчики, плащ-палатку натянули сверху – и одно хорошо, что выдалась мягкая зима, одни дожди и сильных морозов не было. Нам выдали под шинели фуфайки, и все время обороны мы пробыли под открытым небом. В чем заключалась наша задача как разведчиков? Мы на ночь выходили на передовую линию, которая была четко оформлена, немцы находились по высоткам. И мы наблюдали за поведением противника, фиксировали огневые точки, и одновременно подменяли солдат, которые за день страшно уставали – ведь копали и расширяли траншеи, делали «лисьи» норы, в которых спали. То ящик с патронами деревянный разломают, сварганят костерчик и сидят вокруг него, а мы их вроде как охраняем, чтобы они могли отдохнуть от очередного напряженного дня. В целом наш 953-й стрелковый полк занимал невыгодную позицию, немцы располагались по хребту холмов, а мы немножко под скатом, и не видим, что творится в немецком тылу, а они прекрасно весь наш тыл просматривают. Так что задача заключалась в том, чтобы сбросить противника и занять выгодную высоту. Началась кропотливая подготовка к местной операции. Приходила дивизионная разведка, потому что надо было взять «языка», чтобы узнать, какая ситуация на вражеских позициях, где и что расположено. Но эта разведгруппа подорвалась на минах, потому что немцы себя очень хорошо оградили, наставили проволочных заграждений, в том числе спираль Бруно и многое другое, понавешали всяких банок – как только до проволоки дотронулся, они тут же гремят. В итоге запретили брать «языка» поиском, из штаба дивизии пришел приказ прекратить попытки, потому что даже армейская разведка не смогла взять пленного. Что делать, непонятно.

Тогда командир полка нас вызывает к себе, у него была хорошая теплая землянка, а мы ютились в небольшой землянке высотой по колено – чуть только выкопаешь поглубже, а на полу стоит сивашская вода. Майор Ослоновский говорит нам, что скоро будет большое наступление, наш полк пойдет на штурм вражеских позиций, и тут он говорит: «Но мое войско будет наступать вслепую, а это чревато большими потерями. Нам нужен «язык». Если кто желает добровольно пойти за ним – даю десять суток отпуска домой». Мы, командир взвода, я и еще трое бойцов отвечаем, что мы сначала посоветуемся, стоит ли нам вообще лезть в пекло немецкой обороны. Это же равносильно самоубийству – прямо по пахоте ползти надо. Решили, что попробуем, но поставили условие, что пусть саперы нам прорежут проход в проволочном заграждении, тогда мы попытаемся проникнуть в траншеи и взять «языка». Собралось нас четверо, все добровольцы, в том числе и я. Нам приготовили группу поддержки, которая находилась за нами. Вышли на передовую в три часа ночи. Дождик моросит, тишина. А уже точно знали, где и в каких ячейках у врага пулемет, они же всю ночь не спят, стреляют из пулеметов и траншей, а днем прячутся в блиндажах. Знают, что если до восьми утра мы не пошли в наступление, значит, атаки не будет, тогда все раздеваются до нижнего белья, а блиндажи-то у них теплые. Выйдет один немец среди дня, по траншее в ячейку зайдет, постреляет в сторону наших траншей, и обратно возвращается в тепло.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.