06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Летчик-бомбардировщик Николай Семёнович Ильинков

Добавлено: 20.12.2013 – 08:31Комментариев нет

А когда уже мы переучились на самолёт Пе-2, прибыли из Казани на Волховский фронт, такой аэродром Каменка... У меня есть перечень всех аэродромов, там всё расписано, где и когда мы садились, но я с собой не взял... Ну, и вот 4 февраля 1942 года звену дают задание уничтожить какой-то населённый пункт. Полетел хороший опытный командир звена, лётчик Миша Ратников с экипажем. А штурман моложе был, и стрелок – радист Ваня такой, друг мой. Ну, они полетели… И сейчас «летают»… Так и не нашли мы их. (Ст.лейт. М.И. Ратников погиб 3.02.1942г., ЦАМО)

7 февраля уже «девяткой» летим. Я в воздушном бою с самолёта Пе-2 пулемётом «Березина» с нижнего люка сбил фашистский самолёт, первый в полку. У меня есть альбом, там комсомольцы написали: «Ильинков открыл счёт на данном типе самолёта». После этого наш экипаж был представлен, но «Звёздочек» нам не дали. Наградили орденом Ленина. Так я получил самую первую награду в Великой Отечественной войне — орден Ленина. Такого больше не найдёте, чтобы в одном бою стрелок с бомбардировщика сбил 2 фашистских самолёта.

— Как подтверждали сбитие?

— Наземные службы. Вот когда я сбил фашистского стервятника у станции Мга, а там стояла эскадрилья асов немцев, и я одного сбил... Но и наш самолёт тогда подбили... Немец спустился на парашюте, остался жив, его привели в землянку и допросили, он что-то рассказывал. Нас привели в эту землянку, а я был ранен, он так посмотрел и спрашивает:

— Кто меня сбил?!

— А вот этот мальчик, — ему показывают на меня, 22 года мне было.

— Гут! Гут! — он подошёл ко мне и похлопал по плечу.

Николай Семёнович Ильинков

Сталинградский фронт, 1943 год


— За всё время войны, сколько раз Вас сбивали?

— Во время войны я 4 раза выбрасывался с парашютом. Один раз зацепился за пулемёт, долго летел, привязанный к самолёту, чуть не сгорел, но как-то отцепился. Второй раз прыгнул, лечу в воздухе «солдатиком», а парашют не раскрыл. Потом дёрнул, он раскрылся, я остался жив. Третий раз прыгнул, всё нормально. Но тут – 2 истребителя, и у меня в куполе 32 пробоины. К счастью, купол не загорелся.

— А экипаж?

— Весь экипаж выбрасывался… 11 раз я «падал» вместе с Живолупом на подбитом горящем самолёте. Садились на брюхо, Живолуп два раза меня вытаскивал, я был контужен. Ранен я был трижды, два раза тяжело, один легко. У меня травмирован позвоночник, 4 осколка во мне сидят.

— Насколько живучи были самолёты, на которых Вы летали? Какой при одинаковых повреждениях держался в воздухе дольше?

— Трудно сказать. Это зависело от повреждений. Если попадут в бак, то получается такой шлейф бензина, он может загореться. Это опасно, и надо немедленно садиться. Если повреждение мотора, или другие какие повреждения, то попробуешь, работает, хорошо. Но, главное, перетянуть за линию фронта. Если не перетянешь, как Михайлов, как Николаев (у них не было возможности), тогда командиры договаривались с экипажем и направляли самолёт в колонну техники, танков или живой силы. Михайлов сюда падал (район г. Остров), а Николаев на шоссе Рига-Елгава.

— Старались и до аэродрома тянуть, чтобы посадить и сберечь машину? Или главное было спастись самим, а «железа» ещё наклепают?

— Задача была – перетянуть через линию фронта, а там, как позволит обстановка. Если возможно, будешь тянуть до аэродрома. А если нет, подыщешь площадку и сядешь на фюзеляж.

— Расскажите про своего командира Михаила Андреевича Живолупа. Что он был за человек?

— Это был мой «отец», он был старше меня и, как сына, опекал. Мне он говорил – «мой спаситель». Живолуп ещё в Финскую воевал, был высоко грамотный человек, добрый, человечный, самое основное, никогда никого не оставлял в беде. Он личный состав воспитывал, прививал им хорошие добрые качества, передавал свой опыт. У нас в экипажах было так принято: сели в самолёт, стали все «как один». Что бы ни случилось, все должны друг другу помочь, беречь, вытащить.

— После войны отношения поддерживали?

— Обязательно! 4 раза я в Риге организовывал встречи. Приезжали со всех городов Советского Союза, 147 человек. Живолуп всегда был у меня в гостях. Хотя он потом был командиром другого полка (126-го Гв.БАП), я его всегда приглашал. Он мне что-то подсказывал, советовал.

— Вы помните свой последний боевой вылет с Живолупом?

— Все «такие» вылеты, что… Падали мы, он вытаскивает… Вот горел штурман Василий Богатырёв, выпрыгнул, попал в воду, нахлебался… Мы его вытащили... А там на берегу слепни, его кусают, он же битый, весь в крови. Живолуп мне говорит:

— Ты его береги, — и пошёл искать машину. Я свой пистолет отдал штурману, сам полез на дерево, осмотрел местность, увидел недалеко деревню. Но Живолуп пошёл в другую сторону, и он долго шёл, но всё-таки потом нашёл машину, приехали, нас забрали. А пока он шёл, нас уже нашли люди из той деревни и нам помогли. Завели в дом, обтёрли кровь, а штурман «плохой» был уже. Потом приехала машина, нас повезли… Вот что выделить, если я с Живолупом сделал 94 вылета, и все такие запоминающиеся?!

— Как для Вас война закончилась?

— Войну полк закончил в Прибалтике, аэродром Гаргждай в Литве. Отсюда наш полк ещё пересадили под Лиепаю примерно на месяц… И как раз в апреле 1945 г. нашего командира там сбили, нас постигла такая беда.

Примечание: Гаргждай — теперь аэродром малой авиации в 5 км к востоку от Клайпеды, 55°42'38"N 21°14'39"E

И потом ещё хуже. 8 мая 1945 года где-то нашли укреплённый пункт, там немцы окопались и не давали пройти нашим. Туда отправили наше звено… Там оно и осталось… Их потом нашли и похоронили, все три экипажа…

Победу мы встретили в Гаргждае. Мы ничего не знали, и вдруг в 4 часа началась пальба из ракетниц, из пистолетов, трескотня! Вот так мы встретили День Победы.

А потом я участвовал в Параде Победы 1945 года и нёс наше Знамя по Красной площади. А потом нас приглашали на приём к Сталину.

— Расскажите, как из своего 124-го гвардейского бомбардировочного полка Вы попали в 51-й минно-торпедный.

— Уже после войны меня списали с лётной работы из-за язвы желудка. Это, наверно, в 1949 году. Пришлось менять службу, а место нашлось в 51-м полку.

— Вы переживали сильно?

— Очень. Я не хотел из своего полка уходить.

— 124-й полк тоже передали в ВМФ. Как быстро его переодели в чёрную форму?

— Быстро, наверное, за 3 месяца.

— Какие были сложности в полку из-за перехода?

— У лётного состава с пилотированием никаких сложностей не было. Были сложности из-за торпед, как бросать торпеды.

— А на каких самолётах?

— На Пе-2 мы пробовали. (Пе-2 не способен нести торпеды, хотя, не исключено, что опыты проводились. Однако 124-й полк в 1950 г. перевооружился на самолёты Ту-2, оборудованные торпедными мостами, скорее всего, речь о них)

— Пробовали бросать торпеды на Пе-2, как их переоборудовали?

— Да. Такие специальные балки приделывали под фюзеляжем… А в 51-м полку я 2 года отслужил начальником отдела кадров, меня назначили, хотя я не хотел. Потом обратно перешёл в свой полк. Так что я как начал службу, так и закончил её в своём полку. Был начальником связи эскадрильи, а затем меня ещё выбрали секретарём партийной организации.

— Во время войны в чём заключалась политработа, и насколько она была нужна?

— До 1942 года во всех частях были «нелетающие» замполиты. В лётных частях были заместители по политической части, секретари партбюро, секретари парткомиссий и секретари парторганизаций эскадрилий. В 1942 году упразднили это, и ввели обязательное требование, чтобы зам. командира эскадрильи по политчасти был лётчик, или штурман и обязательно летал. И тогда же освобождённых парторгов, комсоргов — всех убрали.

— Вы считаете, это правильно?

— Правильно, или нет, но люди были нужны, некому летать было. А не летавших направляли в другие части.

— Один ветеран говорил:
— Как меня может учить политработник, который не летает? Я – нормальный командир. Мне контролирующий политработник не нужен. Я беспартийный воевал в 1941-42 г.г., и партийный воевал в 1943-44 г.г. одинаково.

— Так говорили истребители и штурмовики. Бомбардировщики бы этого не сказали, наверняка.

— Это был штурмовик.

— Хотим мы, или не хотим, но среди лётчиков, штурманов, радистов, инженерно-технического состава есть разные люди. И чтобы поддерживать нормальную дисциплину, нужен в полку замполит обязательно. Хотели мы этого, или не хотели, но это было нужно, чтобы доводить определённую информацию до личного состава полка. Это укрепляло дисциплину, улучшало боевую подготовку. Истребители – это другое дело, у них «вольная охота». У них командир эскадрильи, штурман эскадрильи, остальные – «вольные охотники».

— Скажите, а не обидно было, что бомбардировщиков награждали меньше, чем истребителей, хотя их помощь для наземных частей была более значима?

— Для наземных частей важнее всего были штурмовики. Это «летающие танки». Они летали на низких высотах, могли бросать бомбы, обстреливать из пушек, уничтожать живую силу. А истребительная авиация должна взлететь, кого-то отпугнуть, но основная их задача – сопровождать бомбардировщиков.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.