06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Разведчик — Спиндлер Владимир Михайлович

Добавлено: 12.01.2012 – 13:32Комментариев нет

Четверо нас вышло на берег, и мне повезло, что там осталось четыре финна, оставшихся в живых, которые подняли руки кверху — сдались. Значит, у меня уже пленные, и нет того, кто в меня стреляет — значит, овладел плацдармом. Через какое-то время, может, через полчаса, прибегает солдат от командира первого батальона и докладывает мне — я ведь остался один офицер, и со мной три разведчика, больше никого. С нами был замкомполка — он сел на наш катер в последний момент. Не знаю, сам он сел или его послали, но 4 числа он был тяжело ранен. В медсанбате, в районе Йоханнеса, он похоронен. Скончался от ран. Ну вот, а у меня события так разворачивались. У меня 4 финна, по-русски не разговаривают, не допросить. И стало тихо, будто война кончилась. Прибегает этот содат, полусогнувшись, с автоматом: «командир 1-го батальона, капитан Марченко, велел передать, что он достиг населенного пункта в северной части острова, а финны переправляют подкрепления.» Я ему как автомат выпалил: «передай комбату, чобы закрепился на достигнутых рубежах и был готов к возможной контратаке финнов.» То есть чтобы собрал всех своих солдат, и ждал. И опять тишина. Солдат убежал. Смотрю — мои финны зашевелились, стали между собой разговаривать — значит, они поняли, что мне этот солдат сказал! Они по-русски не понимали, когда я пытался допросить, а тут я понял, что они что-то поняли. Они заволновались, и я мог понять их волнение — если финны сейчас будут контратаковать, и их освободят, то с них спросят, почему они сдались, а не уничтожили нас всех и допустили, что мы высадились. Когда я это понял, я решил их разделить на две группы. Там, по моим понятиям, был один офицер, один сержант и два рядовых молодых. Я разделил их на две группы — показал: ты и ты — туда, а вы двое — здесь. И по разведчику с автоматом на каждую группу.

Опять тишина, солнце светит. И вдруг я смотрю — со стороны Тронгзунда идет тот же самый катер, что нас высаживал. Причем идет зигзагом, уклоняясь от возможного огня. Я встал во весь рост и помахал ему — сюда, мол, сюда. Когда он меня увидел, то пошел уже напрямую, подошел к берегу, и на нем оказался командир дивизии полковник Папченко. Когда катер нас высадил и ушел назад, у нас не было никакой связи, ни рации, ничего. И у тех двух батальонов тоже ничего не было. Почему тот солдат ко мне прибежал «комбат велел передать»? — Потому что комбат думал, что у меня замкомполка, старший офицер. А он был уже тяжело ранен, а больше, кроме меня, офицеров не было.

Я не сразу понял, как это — Папченко, командир дивизии, ко мне?? Очевидно, когда катер нас высадил и вернулся, то командующий армией сказал Папченко: «связи никакой нет, мы ничего не знаем, так что давай на катере туда, где высадил разведчиков.» А когда Папченко уже прибыл, то привез с собой дивизионных разведчиков, и радиостанцию. Только развернули радиостанцию, он приказал — немедленно сюда еще один полк. И началось уже поступление наших войск, и второй батальон подошел. Короче говоря, на Игривом сложилась такая обстановка, что финны оттуда бежали. У меня есть вырезка из книги шведского историка, который изучал войну на восточном фронте, и у него там написано, что финны бежали оттуда кто на чем — кто на лодке, кто вплавь. Когда пришел еще один полк, финны почувствовали, что терпят поражение, и бежали. Но бежали не без боя, потому что за весь период боев за острова наша дивизия понесла большие потери — тысяча человек убитыми и ранеными, в основном наш полк. Финский и немецкий флот также стал отходить к своим.

Мы официально пятого числа к 21 часу уже освободили Тейкарсаари. И соседний остров Меллансаари (сейчас он называется Кормовой) тоже был освобожден. Итак, четвертого и пятого освободили эти острова, а шестого числа заняли все остальные острова, что были в заливе между южной частью и материком. Остался последний остров, он назывался Ламасаари. Он был небольшой, круглый, в диаметре 600 метров, но он был близко к материку. На этот остров был направлен на двух тендерах 1-й штурмовой батальон, с задачей обогнуть Меллансаари и высадиться на этом последнем острове. В ночь с 6 на 7 июля мы все увидели, что финны эти два тендера подбили и они пошли ко дну. И тогда мне начальник разведки дивизии, отдавая мне приказ, спросил: «Вдл, как пошли ко дну?» — «Видел.» — «Так кто на этом острове, финны или наши?! Вот тебе лодка, рация, и выясни за эту ночь, кто там. Если финны, то будем туда еще роту высаживать.» Сели на лодку, четырехвесельную вчетвером — я и трое моих разведчиков, и пошли. Идем, ночь, и вдруг я смотрю — камень над водой возвышается, и на нем, как зайцы деда Мазая, сидят наши солдаты. Близко нельзя подойти, а то они у меня разрешения не спросят, кинутся ко мне в лодку. Там несколько человек было наших, с потонувших тендеров. «Товарищ старший лейтенант, возьмите!» Я говорю: «Я туда, куда вы не дошли. Как вы думаете, кто там, наши или финны?» — «Не знаем, возьмите нас с собой!» — «Да не могу я вас взять, но если там все будет нормально, то я пришлю лодку, которая вас заберет.»

В примерно 150 метрах от острова финны нас как-то обнаружили и стали обстреливать, очевидно, из минометов. Рядом с лодкой были фонтаны воды, но прямого попадания не было. Я приказал нажать на весла, и с ходу мы выскочили на сушу, и на суше смотрю — фигуры! Я крикнул громко: «Славяне?!» — и мне ответила русская речь. Оказалось, что на острове человек 10 наших, с потопленных тендеров. Вместе с ними прочесали остров и поняли, что финнов на нем нет. По рации это сообщил, отправил лодку к камню. Роту пришлось ждать три дня, и я принял меры к обороне острова. Но финны никаких попыток отбить остров не предпринимали, и к числу 9-10 был приказ — прекратить боевые действия. Это был приказ Говорова. У 59-й Армии было намерение освободить эти острова, высадиться на материк, а там — прямая дорога на Хельсинки. Финляндия вышла из войны и начала переговоры. Мы там остались — кто живой, тот живой, кто убитый, тот убитый. Вся дивизия, вместе с атрполком, и всем, находилась на этих островах. Числа десятого я вернулся с островов в Тронгзунд, где находился наш медсанбат. Появился я там к удивлению многих — «мы видели твой труп, а ты живой!» Чудом можно было остаться там в живых, не быть раненым при том, что я еще не очень хорошо плавал. Но я остался целым и невредимым. Эти все острова заняли остатки 224-й дивизии для гарнизонной службы. Нас вывели под Выборг.

Восточная Пруссия

Дальше мы воевали немного в Польше, немного в Прибалтике, а потом уже Восточная Пруссия, 12 апреля под Кенигсберг. А потом числа шестнадцатого для нас был последний бой, и война в Европе для нас уже кончилась. Там, под Кенигсбергом, был такой эпизод:

Я тогда был начальником разведки 406-го стрелкового полка, и одну операцию я могу рассказать в противовес той неудачной. На переднем крае нашей обороны я увидел мельницу на нашей стороне, и залез на нее. С высоты этой мельницы я увидел немецкий передний край, и сообразил, что в одно место, где у них огневая точка и землянка, можно туда ворваться, всех там поуничтожать и захватить пленного. Я составил план примерно таким образом: вызвал командира минометного взвода, и с высоты этой мельницы, глядя в щелочку, мы пристреляли то место, которое меня интересовало. Во-первых, немцам нельзя было дать понять, что мы пристреливаем именно это место. Он обстреливал по моему заданию то место — пять мин, сюда — десять мин, а потом летела мина, которая меня интересовала, а потом опять — пять мин туда, сюда и так далее. Так что для немцев это был какой-то безалаберный обстрел позиций, а мы скрыли свои намерения. Мы выяснили, что мина летил немногим больше минуты. И он все свои минометы нацелил на то место, которое я ему указал.

Я с разведчиками выполз на нейтралку, и всех своих предупредил, что в то место, на котором мы будем врываться в немецкую траншею, посыплются мины, и что мы должны действовать не более сорока секунд. Удачно, неудачно — все равно, сорок секунд, и назад, потому что туда будут падать наши мины. Была ночь. Я взял с передовой ручного пулеметчика, а с командиром минометчиков договорился, что когда будет длинная очередь и когда она кончится, то он может начинать бить. Выползли на нейтралку, лежим. Я рядом с пулеметчиком. Я смотрю, что дальше лежать нельзя, уже светает, и я приказал пулеметчику дать эту очередь. Он выпустил целый диск, а до этого было тихо! Задачей этой очереди было разбудить немцев, чтобы они выскочили из землянки, дать сигнал минометчикам и дать сигнал нашей группе, чтобы она ворвалась к немцам. Я был с разведчиками, они прыгнули в траншею, а я стоял на бруствере, только смотрел. Они вытащили немца, схватили его и стали отходить. И абсолютная тишина. Мы ни одного человека потерь не понесли, и привели пленного. Разбуженные немцы выскочили в траншею, и на их голвы стали падать мины. Считалось, что было уничтожено до взвода немцев. Повторяю, у нас ни одного человека потерь — это в противовес тому неудачному рейду. Когда мы уже были в своей траншее, немцы начали артобстрел нашего переднего края, в районе мельницы — они уже сообразили, что оттуда мы пришли. В отместку. Но было уже поздно. Там стояли два велосипеда, я этому пленному немцу показал — умеешь? Умею. Спустил ему воздух на передней шине, и сказал: «За мной, не отставать!» И пистолет ему показал. И поехали, я спереди на хорошем велосипеде, а он сзади на этом. Мы были уже в штабе полка, когда штаб дивизии запросил полк: «что там у вас такое случилось, что немцы бьют артиллерией?» А подвал на мельнице был добротный, так что все наши туда на время артиллерийского обстрела спустились. Это было примерно за два месяца до взятия Кенигсберга.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.