06.06.2016 – 12:39 | 6 комментариев

Мы знаем, что враг наш злобен и беспощаден. Мы знаем о зверствах, которые чинят немцы над пленными красноармейцами, над мирным населением захваченных сел и городов. Но то, что рассказал нам ...

Читать полностью »
Совинформбюро

Всего за годы войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок…

Публицистика

Рассказы, статьи и повести о Великой Отечественной войне….

Документы

Документы из военных архивов. Рассекреченные документы…

Победа

Как нам далась победа в Великой Отечественной войне 1941—1945…

Видео

Видео исторических хроник, документальные фильмы 1941—1945 гг.

Главная » Победа

Разведчик — Спиндлер Владимир Михайлович

Добавлено: 12.01.2012 – 13:32Комментариев нет

Когда мы вошли в Восточную Пруссию, сначала у нас было желание мстить им — они сожгли наши города и села, а потом нам был приказ, чтобы мы не уничтожали на своем пути все и вся, как они это делали, а быть добропорядочными и снисходительными. Потом-то мы и сами поняли, что не надо этого делать, Восточная Пруссия, Кенигсберг ведь отходили к нам. Пленные и мирное население, которое нам попадалось — мы с ними не рассчитывались. У меня был такой случай, когда итальянцы сдались — интересный такой случай. Это было за Гольдапом уже — теперь это уже на территории Польши. Мы с разведчиками двигались от одной опушки леса к другой, искали встречи с противником — они отступали. И вдруг смотрю — бегут! Бегут с противоположной опушки леса с поднятыми руками. Я конечно, не стрелял. Они радостные, со словом типа «Болонья! Болонья!» или что-то в этом духе. Короче говоря, они говорили какое-то слово на непонятном мне языке и радостно сдавались с плен. Я был там один офицер, и они мне совали какие-то подарки, часы или еще что-то, старались задобрить. Я на это все не смотрел — меня через час убить могут, зачем мне это надо? Показываем им руками, чтобы они строились. Тут у меня рация была, и я сообщил, что в квадрате таком-то сдалось в плен сто итальянцев. Двух разведчиков выделил, и отправил в штаб. Прошел час или полтора, и вдруг по рации спрашивают: «Куда ты дел семь итальянцев?» — я говорю: «Какие семь итальянцев??» — «Ты сообщил, что взял в плен сто итальянцев, мы их тут пересчитали, их девяносто три. Куда семерых дел?» Я говорю: «А кто их считал?» — «Так ты их не считал, а доложил, что сто, а это уже доложено Верховному Главнокомандующему! А теперь где мы возьмем еще семь?» А я что их, считать буду? Я их построил и в тыл отправил.

Когда под Кенигсбрегом были, видно было, что мирное население только что покинуло дома — еще жарилась яичница на плитах, еще горячая. Все брошено. В Кенигсберге была такая команда — ко мне подошел один разведчик, и говорит: «капитан, там можно отправлять посылки, у тебя есть чего?» — «да ничего у меня нет» И в той же комнате он что-то собрал — скатерть, туфли женские, чернобурку какую-то, свернул все в узел, и говорит: «ну, это будет от тебя.» Потом мать после войны меня спрашивала: «что это за посылку ты прислал? Во-первых, туфли 38 размера, которые никому не нужны. Я подумала, что там может быть что-то ценное, по швам сала, так не было там ничего.» Вот такой был случай, да и то благодаря моим разведчикам. По моему адресу отправили. А так мы ничего не грабили, никого не убивали, счетов с местным населением не сводили.

Война с Японией

25 апреля нас погрузили в эшелоны, едем в Россию. Проехали Москву, после Москвы нам приказали снять медали «за оборону Ленинграда», всю технику перекрасить — на пушках же было написано: «На Кенигсберг!» и прочие патриотические надписи. Все это на ходу перекрашивалось, и когда мы проехали через Волгу, мы поняли, что нас везут воевать с Японией. Да и население на станциях нам говорило — деточки, вы едете с Японией воевать. А мы отдавали им все наши трофеи — голодные ребята, все спрашивали нас «дяденьки, а нашего папки нет среди вас, он тоже с немцами воевал.» Вот таким образом добрались до Читы, оттуда в столицу Монголии, а дальше пешком, 300 км пешком по безводной пустыне, при жаре от 40 градусов и выше. Ни одного дерева, и травы нет, и воды нет. Поэтому там через каждые тридцать километров были вырыты колодцы. Яйцо если бросишь в землю, так оно сварится — такая была жара. Мы вышли в район реки Халхин-Гол, где в 1939 году были знаменитые бои. В ночь с восьмого на девятое мы перешли эту речку, и двинулись в направлении Халун-Аршана.

Там в Монголии мы получили большое пополнение, 1927 года рождения. Они были изголодавшиеся, взятые в армию всего полгода назад. Мы их обучали в полках обращению с оружием, и как воевать вообще. Подкормили их немного, тем более что в Монголии норма мяса на каждого солдата была 850 грамм, представляете. Да и вообще питания было сколько хочешь, было плохо с водой. Реку Халхин-Гол было преодолевать сложно, потому что хотя река всего 60-80 метров шириной, если трактор или Студебеккер груженый в нее входил, то то течение его опрокидывало, сносило. А сама река всего метра полтора глубиной, неглубокая. Тут нам помогли монголы со своими лошадьми. Монгол сидел на лошади в седле или без седла, а мы, разведчики, держались за гриву коня, за ноги, и таким образом перешли реку. Потом уже, когда река стала нашей, сделали переправу для артиллерии и всего прочего. Я тогда был еще в должности начальника разведки, и наша задача за Халхин-Голом была по сухому руслу пройти до шоссе и захватить мост, чтобы японцы его не взорвали. Когда я это по рации доложил, то мне командир полка передал по радио приказ принять третий стрелковый батальон. Так я стал командовать стрелковым батальоном, и все эти бои за Халун-Аршанский хребет и дальше на равнине я вел в должности командира батальона. У меня там с моим батальоном были свои задачи. Мы были на второстепенном направлении. Мы наступали хотя и маршем, колонной, когда нас японцы останавливали на каком-то опорном пункте, то нам приходилось останавливаться и разворачиваться. Вместе со мной шли шесть пушек, правда, сорокапятки, небольшие. Так что нам приходилось разворачиваться, обстреливать, атаковать, уничтожать их — японцы без боя не сдавались, они почти все смертники были. За то,что я принял батальон и успешно выполнял поставленные задачи, я был награжеден Орденом Боевого Красного Знамени. Вообще я должен сказать, что все награды мы стали получать только в конце войны. Окончательное снятие блокады, когда я Красную Звезду получил — это же 1944 год! А считай 1941 год, когда тяжелые бои были, 1942 год... даже 1943 год, когда прорвали блокаду, нас не считали нужным представлять и награждать. Не модно 1941 и 1942 год, так сказать. Кого-то награждали, но немного. Но приемлемый уровень награждения, так сказать, был уже только в 1944 году и в 1945 году. Да и то не всегда. Например, мы взяли языка, за два месяца до Кенигсберга, а там дай Боже какие бои были, я был тяжело контужен — многие были достойны награды, и ничего. За острова Выборгского залива я не был представлен. Поскольку все в спешке, впопыхах, я, например, остался живой, хоят столько убитых и раненых! Я не интересовался другими наградами — живой остался, чего еще надо? У меня к тому моменту уже было два ордена. Хотя, по моим понятиям, за острова и за Кенигсберг я должен был быть представлен, но не представили.

Война с Японией длилась недолго. Несмотря на то, что за три дня мы преодолели этот Халун-Аршанский хребет, и наступали в центр Манчжурии, нас там уже обогнали другие части. Там равнина, но пошли дожди, все размокло так, что не пройти было. И 16 августа война с Японией, непосредственно боевые действия, для нас были закончены. А числа двадцать пятого нас расформировали. Было много пленных, и из нас сформировали 431-й полк МВД, конвойный.

— Кто из противников был наиболее серьезным из тех противников, против кого вы воевали?

— Конечно, немцы, ведь они имели своей задачей уничтожить нас, наш народ, превратить в рабов. А про Петербург они что говорили — вообще стереть его с лица земли, и финнов к этому готовили. Ведь когда мы были на Карельском перешейке, финны были готовы к этому. Они же вместе с немцами воевали. Вроде Петербург отдавался финнам, а вроде финны могут быть и до Урала — такие мысли у них были. А потом, после заключения мира, они порвали с Германией. Финны, хотя их и заставляли немцы, набрались смелости и ума, порвали с ними, и стали нашими союзниками. Так что финны тоже вояки хорошие — это мы знаем и по финской кампании из истории, и здесь. Их всегда было меньше чем нас, но они вояки хорошие. Что касается японцев, то до того, как мы начали войну, то Квантунская Армия была миллионная, хорошо оснащенная и одетая. Если мы, войска, пришедшие с запада, были одеты так себе, то они были одеты с иголочки. Как я считаю, эти две атомные бомбы, сброшенные 6 и 7 августа — а мы перешли в наступление 8-9 числа — их деморализовали. Они обнаружили, что еще и Советский Союз вступил в войну, как Сталин обещал на Тегеранской конференции. А мы же там до этого 40 дивизий держали, потому что японцы могли всегда перейти в наступление. Когда они обнаружили, что така сила прибыла, и атомные бомбы — конечно, он потерпели поражение. Сначала командующий Квантунской Армии приказал сдаваться, потом император Манчжурии был пленен, тоже приказал сдаваться. Так что у них, может, какая-нибудь дивизия или полк продолжали сражаться, а кто-то приказу подчинился. Короче говоря, разброд и шатание, и война закончилась с большими для них потерями. А как вояки они конечно — почти все смертники. И когда мне с моим батальоном приходилось разворачиваться и атаковать их опорные пункты, то пока их всех до единого не уничтожишь — они оказывали сопротивление.

Оставьте свой комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или trackback с вашего сайта. Вы также можете подписаться на комментарии через RSS.

Будьте вежливы - не оскорбляйте аппонентов. Оставайтесь в теме, не спамьте!

Вы можете использовать следующие теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Наш сайт поддерживает Gravatar. Для получения доступа к Gravatar, пожалуйста зарегистрируйтесь на Gravatar.